Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

— продолжала хозяйка, — а поедешь в повозке. Путь в Вестфольд торный — если боги не пошлют дождей, добраться не составит труда. От дурных людей уберегут топоры воинов, что отправятся с тобой. Да и мало кто захочет нажить такого врага, как Ульрик Серый Лис или ярл Ронгвальд. Последнее вызвало у меня прилив скептицизма, который я, впрочем, оставила при себе. Кельда же повела меня на кухню: проследить за подготовкой к вечернему пиру, а заодно вполголоса объяснить, как следует вести себя во время свадебной трапезы.

***

День постепенно клонился к вечеру, а я никак не могла изобрести предлог, чтобы хоть ненадолго сбежать к Агде. В последний раз я видела её мельком на церемонии моего освобождения: старуха ободряюще улыбнулась, и её заслонили от меня какие-то рабыни. После же, сколько мы с Кельдой ни ходили по Ульрикстадиру, Агда на глаза не попадалась. «Снова ушла в лес? — гадала я. — Или ещё куда? Или просто так получается, что мы до сих пор не пересеклись?»

Задать вопросы было некому, однако ответы на них я получила почти перед самым ужином. Мы с Кельдой как раз шли к долгому дому, когда от ворот послышались оживлённые голоса. Нахмурившись, хозяйка свернула туда, а я тенью двинулась следом. И не без удивления увидела идущих навстречу неприкрыто довольную Агду и чуть позади неё хмурого и всем видом выражавшего решительность Ивара.

Глава 24

— Где ты был? — не смущаясь присутствием посторонних, напустилась Кельда на сына. — Отец в гневе! На щеках помрачневшего, как грозовое небо, Ивара вздулись желваки. Тем не менее он промолчал, а ответ за него дала Агда. — Я нашла его у Змеиного фьорда, — спокойно сообщила она. — Твой сын, хозяйка Кельда, готовил лодку, чтобы уплыть прочь. Однако я отговорила его от этой глупости. От обычно румяных щёк Кельды отхлынула кровь. — Как уплыть? — Она заломила руки. — Ивар, что ты придумал? И столько страдания было в её голосе, что сын не мог не опустить голову. — Он остался, хозяйка Кельда, — с нажимом напомнила Агда. — Он выполнит порученное отцом и проводит сестру под венец. Нет нужды огорчаться о неслучившемся. А теперь, Ивар, — она взглянула на него с неожиданной суровостью, — ступай к отцу и прими от него всё, что заслужил. Ивар сжал кулаки. Он явно ломал себя, ломал свою гордость — ради чего? Не ради меня ведь, верно? — Ступай, — властно повторила Агда, и Ивар всё так же молча двинулся в долгому дому. Первые шаги он ещё смотрел в землю, но затем выпрямился, расправил плечи. «Только бы не поцапался с Ульриком ещё сильнее», — с тревогой подумала я. Перспектива путешествовать под присмотром одного Дагена чрезвычайно не вдохновляла. Агда и Кельда проводили Ивара долгими взглядами, а затем старуха сказала: — А теперь, хозяйка Кельда, дай мне перекинуться несколькими словами с Сиарой Счастливицей. Не бойся, я лишь дам ей немного наставлений перед пиром в долгом доме. Рот Кельды сжался, на лице промелькнуло сомнение. Однако благодарность Агде за то, что та вернула Ивара, перевесила иные резоны. И Кельда нехотя кивнула: — Хорошо, только не затягивай. Агда со значением улыбнулась и поманила меня за собой.

Мы отошли недалеко — Кельда могла нас видеть, но не слышать. И всё равно старуха понизила голос. — Ну, поздравляю, Сиара Счастливица! Третье имя получила ты, и звучит оно Сиара Тёмная. Я непонимающе моргнула: что за третье имя? От кого получила? И Агда не стала мучить меня неизвестностью. — Перед тем как отправиться на розыски Ивара, я слышала разговор двух рабынь. Они были совершенно уверены, что ты околдовала хозяина и хозяйку. Иначе ради чего те осыпали тебя такими милостями? Теперь пришла моя очередь сжимать зубы. Что за жизнь! Неужели нельзя было хотя бы с этой стороны дерьма не подкладывать? — А когда выяснится, что вместо Бьорг в Вестфольд уехала ты, — тем временем продолжала Агда, — они окончательно утвердятся в этом мнении. Потому, Сиара Счастливица, мой тебе совет: уезжай не оглядываясь. Я молча кивнула. Не то чтобы я собиралась возвращаться, но чувство, что путь назад отрезан, было неожиданно болезненным. — Я не буду скучать по Ульрикстадиру. — Слова так и норовили застрять в горле. — Но по тебе, Агда, сердце моё станет плакать навзрыд. — Не глупи! — Старуха погрозила пальцем, хотя я видела, что её тронуло услышанное. — Вспоминай с добром и лети дальше на крыльях чаек. Не позволяй памяти стать грузом; сгибаться под ним — удел стариков. Я верю в добрую судьбу для тебя и завтра непременно приду проводить. — Спасибо! В глазах защипало, и чтобы не разреветься прямо сейчас, я крепко обняла Агду. Почувствовала, как меня с материнской лаской погладили по спине. — Иди, Сиара Счастливица. Иди и оправдай своё имя. Агда мягко отстранила меня. Улыбнулась, и я ответила ей скомканной улыбкой. Сделала шаг назад, неловко смахнула с ресниц влагу и наконец развернулась к долгому дому. Стоявшая у крыльца Кельда не без раздражения махнула мне, и я послушно направилась к ней. И как у Ивара, сначала плечи мои горбились, но затем я заставила себя поднять голову и распрямиться. А когда подошла к Кельде, спокойно выдержала её внимательный взгляд. — Идём, — после испытывающей паузы сказала хозяйка. — Мужчины скоро придут на ужин, надо проверить, всё ли выставлено на столы, как положено. Я молча кивнула и следом за Кельдой вошла в дом.

Глава 25

Викинговский «пир на весь мир» (или хотя бы на отдельно взятый одаль) внушал уважение. Птица и рыба, свежий хлеб, овощи, копчёное и жареное мясо, а в самом центре общего стола возлежал целый жареный кабан. На отдельном столике стояли чаши и рога на подставках — их пирующим должны были подносить специально выбранные Кельдой рабыни. Подобное, видимо, считалось честью, поскольку среди удостоившихся её была и Улла.

Я знала, что трэллы сегодня тоже будут пировать, и подозревала, что истинная цель праздника — оставить к утру как можно меньше людей, способных заметить подмену будущей невесты. И сказать по правде, предпочла бы вместо участия в грядущем «поедалище» и «попоище» просидеть весь вечер в отведённой мне клетушке-комнатушке. Однако Ульрик сказал «праздновать», и отвертеться было нельзя. Меня