Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

к тёмной половине года. Вот только бус и украшений многовато, но тут уж деваться некуда. Богатая невеста должна и выглядеть богато. — Неплохо, — оценила мой внешний вид Кельда, заставив покрутиться так и этак. — Теперь отдай браслет, который подарил тебе Ульрик. Ну да, носить его было откровенным палевом, а то, что для меня это символ свободы, никого не волновало. Тем более что и свобода как таковая являлась фикцией. Я молча сняла браслет и протянула Кельде. Забрав его, хозяйка напоследок окинула меня взглядом и сообщила: — Отъезд с рассветом. Я принесу еду, чтобы подкрепиться перед дорогой. Пока жди. Она сняла плошку с крюка возле двери и, прикрывая огонёк ладонью, выскользнула из каморки. Я осталась в одиночестве и полной темноте, но ни капли этому не огорчилась. На ощупь накинула плащ, завернулась в него и прямо в обуви улеглась на кровать.

Поспать уже вряд ли получилось бы, да и смысла не имело — скоро время завтракать и отправляться. Потому я просто закрыла глаза и постаралась расслабить тело. Наивная попытка хотя бы так ослабить натяжение во взведённых адреналином нервах. «Ничего, — утешала я себя. — Сделать так, чтобы меня не узнали до самого Вестфольда, — головная боль Ульрика и Ко. Мне же покамест лучше не проявлять инициативу и вообще вести себя бессловесно и послушно. И одновременно, как говорит Агда, держать глаза и уши открытыми. Кто знает, не подвернётся ли по пути возможность сделать всем этим Макиавелли ручкой? Я теперь лейсинг, тёплая одежда и добротная обувь у меня есть. Может, получится удрать и обосноваться где-нибудь под видом вёльвы? Или просто травницы: всё-таки Агда успела меня кое-чему научить». Перед мысленным взором встало первое предсказание, заставив поёжиться. То, что будет изменено. «Да, нормальный вариант. Нет невесты — нет свадьбы — нет нападения. Ярл остаётся жив… до следующего хитрого плана точно. И вообще, меня должна волновать собственная судьба, а не его. Может, он мудак похлеще Дагена, и это ему справедливое возмездие?»

Мысли кружились заевшей пластинкой, напряжённый слух всё пытался уловить шаги за дверью, время напоминало жвачку. И уже хотелось: скорей бы! Скорей бы действие, дорога, что угодно, только не это тупое, утомительное ожидание. И наконец ко мне прислушались. За стеной раздался негромкий звук, и в клетушку вошла Кельда. Я торопливо села на кровати, и хозяйка отчего-то с подозрением взглянула на меня. Подала большую миску с густой овсяной кашей, на краю которой лежал толстый ломоть хлеба, а поверх него — кусок холодного мяса, и распорядилась: — Ешь. Сейчас принесу молока. Повторять мне не требовалось. Ужин, несмотря на обильность, успел утрястись, а в следующий раз мне предстояло поесть только вечером. Потому я съела всё до крошки и до капли выпила принесённое Кельдой молоко. — Готова? — риторически спросила хозяйка. — Тогда надевай покрывало и идём. Пришлось цеплять на себя платок, причём Кельда собственноручно проверила, хорошо ли завязаны узлы налобной повязки. В последний раз осмотрела меня и, крепко взяв за руку, повела из клетушки.

В общей комнате до сих пор спали, но хотя бы через отверстие в потолке лился слабый свет. Кельда провела меня между лавок со сноровкой опытного лоцмана, и мы наконец вышли из долгого дома.

Ах, как приятно было вдохнуть свежий воздух, пусть и через ткань платка! И как здорово, что в кои-то веки я не мёрзла от утренней осенней прохлады, а чувствовала комфортное тепло! Должно быть, поэтому (а ещё благодаря сытному завтраку) я смотрела на предотъездную суету во дворе если не с оптимизмом, то точно без тоски и отчаяния. — Ну, дочь, — подошёл ко мне Ульрик, — поезжай с моим благословением. Обнял меня (театр такой театр) и повёл к изукрашенной резьбой повозке, где уже были сложены тюки и сундуки с приданым Бьорг.

Глава 27

Сопровождать меня (точнее, Бьорг) должны были десять воинов, включая Ивара и Дагена. Командиром отряда, судя по количеству летевших направо-налево распоряжений, был назначен последний, и не скажу, чтобы я этому сильно обрадовалась. Похоже, Ульрик таким образом выказал неудовольствие по поводу поведения родного сына и попутно создал приличный потенциал для возникновения проблем у меня в будущем. Но кого это волновало? Риторический вопрос.

В повозку на высоких деревянных колёсах были впряжены две низкорослые викинговские лошадки. Улла уже сидела среди тюков, а я, как предполагалось, должна была занять место на широких козлах справа от возницы — молчаливого и хмурого Рудра, чьё лицо пересекал уродливый шрам и на чьей левой руке не хватало двух пальцев. Он как-то приходил к Агде за травами, и после старуха оборонила, что его мне опасаться нечего. Потому сейчас я отнеслась к соседству вполне спокойно, а когда оказалось, что по другую сторону от возницы поедет Ивар, почувствовала ещё большее облегчение.

Между тем приготовления к отъезду были завершены. Ульрик и Кельда напоследок обняли меня, не забыв шепнуть, чтобы я помалкивала, не снимала покрывало и вообще вела себя паинькой. Рудр протянул мне ладонь, чтобы помочь забраться в повозку, и я буквально взлетела на козлы. Ивар, получивший от матери нежные объятия, а от отца — суховатые наставления, тоже занял своё место, но не успел возница щёлкнуть поводьями, как рядом с повозкой словно из-под земли возникла Агда. — Доброго пути, хозяйка Бьорг! — Старуха протянула мне столь знакомую холщовую сумку, плотно набитую чем-то. — Ты много узнала от меня, потому найдёшь этому применение. «Спасибо, Агда!» Но я помнила: Бьорг дала обет молчания. Так что лишь благодарно склонила голову и приняла подарок.

Агда отступила, и под прощальные пожелания повозка, поскрипывая, тронулась с места. Первыми в уже распахнутые ворота выехали Даген и незнакомый мне воин, дальше покатилась повозка, а следом за ней — остальной отряд. И пускай Ульрикстадир был не тем местом, куда мне хотелось возвращаться, я, рискуя свалиться с козел, обернулась и на прощание взмахнула рукой. Только не стоявшим в воротах хозяину и хозяйке, а державшейся позади них сгорбленной старухе в красном платке. «Благослови тебя все боги Асгарда, Агда».

В следующий эта мысль пришла, когда чуть позже я заглянула в отданную мне сумку. На её дне под пучками разнообразных трав и мешочками с готовым сырьём лежал длинный кинжал в неброских ножнах и с навершием в виде волчьей головы. Не уверена, что смогла бы бестрепетно им воспользоваться, однако знание, что теперь у меня