Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

паническая мысль. Но сожалеть было поздно, требовалось выкручиваться. И уж точно не разговорами: с такими, как Даген, слова не работали. «Если побегу, перехватит — он как раз на пути. Кто бы его отвлёк?» Даген шагнул ко мне, я инстинктивно попятилась и нечаянно задела ведро, стоявшее на краю колодца. И меня озарило. Сильный удар по ведру — и вода плеснула прямо под ноги Дагену. Тот отшатнулся — естественная реакция, а я, подхватив юбку, со всех ног рванула мимо него. — Ах ты!.. Стой! Но я неслась через двор, как перепуганная лань от волка. Едва не проскочила мимо землянки Агды, но вовремя сориентировалась и вихрем ворвалась внутрь. Хлопнула дверью, быстро задвинула засов — хоть какая-то защита! — И что это ты делаешь? Я торопливо развернулась к Агде. Старуха стояла возле очага, уперев кулаки в бока. Вид у неё был крайне неодобрительный. — Там Даген! — выпалила я. — Застал меня у колодца, я убежала… — Одну? — прервала Агда, и я невольно почувствовала себя провинившимся ребёнком. — Да. — Мне хватило ответственности не лгать и не опускать глаза. — Я пошла отмыться после работы. Не подумала, что он выйдет. В долгом доме ведь ужин. Старуха поджала сморщенные губы. Окинула меня взглядом с ног до головы (я вдруг явственно ощутила, что на мне мокрые вещи) и велела: — Садись к огню и обсыхай. Но прежде отодвинь засов. Даже Даген не настолько глуп, чтобы вламываться ко мне. Я послушалась и почти без сил упала на лавку перед очагом. Краем сознания отметила, что до сих пор не до конца понимаю положение, которое в одале занимала Агда. Но сейчас важнее было другое, и я, подрагивающим голосом, спросила: — Агда, что мне делать? Я не смогу всегда убегать. Старуха ответила не сразу. Сначала она сдвинула к краю очага котелок с отваром каких-то трав (если судить по стоявшему в землянке густому горьковато-травному духу), затем взяла в руки шитьё, села на лавку под светильником и только затем ответила: — Пока не ходи одна. А как покажешь себя хорошей лекаркой, я поговорю с Ульриком. Только он может запретить Дагену тебя трогать. В целом, логично. Я должна представлять ценность, чтобы меня защищали. Но блин, на это нужно время! А было ли оно у меня с учётом разгоревшегося интереса Дагена? «Грёбаная Бьорг! — зло подумала я. — Чтоб у неё фурункул на носу выскочил!» — Вот, выпей, — отвлекла меня от проклятий Агда и протянула кружку с отваром. — Что у тебя с пальцем? Я опустила взгляд на свою руку: точно, порез. Совсем из головы вылетело за мелкостью проблемы. Размотала грязную тряпицу и пессимистично отметила воспалённый вид ранки. Однако старуху он не смутил. Пока я пила горькое до тошноты зелье, Агда подошла к верёвке, растянутой между столбами. На ней сушились пучки трав, и старуха уверенно оторвала несколько листьев. Бросила их в ступку, быстрыми движениями растолкла, затем добавила ложку чего-то, похожего на жир или топлёное масло, снова смешала всё и наконец шлёпнула мне прямо на ранку получившуюся мазь. Велела: — Сиди так, — и полезла в один из своих сундуков. Достала оттуда чистую тряпицу, вновь забинтовала палец и распорядилась: — Теперь ложись спать. Завтра разбужу до рассвета. Я послушно сняла хангерок и улеглась на лавке. Завернулась в тощее шерстяное одеяло: адреналиновая волна окончательно сошла на нет, вместо неё навалилась неподъёмная усталость. Слишком много событий случилось сегодня, измотав и физически, и морально. А завтрашний день не нёс даже лучика надежды.

***

Просыпаться было тяжело. И оттого, что рано, и от общего ощущения полной бессмысленности всего. Но клянчить у Агды «Ещё минуточку!» я, естественно, не стала. Усадила себя на лавке, выпила немедленно всученный мне отвар, и от его «бодрящей» горечи проснулась окончательно. — Идём, — бросила мне старуха. — Умоешься, а я заодно лежебоку Бьорг растолкаю. Я торопливо надела хангерок, обулась и в предутренних сумерках направилась к колодцу следом за старухой.

Ведро уже не валялось на земле, но я всё равно с трудом удержалась, чтобы не передёрнуть плечами от воспоминания о вчерашнем. Быстро умылась, а затем вместе с Агдой подошла к входу в долгий дом. Здесь мне сказали подождать, и я послушалась, хотя и порядком разнервничалась. Но старуха, видимо, знала, что сейчас для меня опасности нет. Да и в доме она исчезла совсем ненадолго, а когда вышла, сообщила: — Лежебока собирается. Идём пока за сумками и прочим.

Мы вновь вернулись в землянку. Здесь Агда выдала мне плащ (очень в тему — рассветный холод пробирал до костей), большую холщовую сумку и нож. Показала, как прицепить последний к поясу, и распорядилась выходить. Оказавшись во дворе, я увидела шагавшую от долгого дома Бьорг, одетую в красивый синий плащ с меховой оторочкой. — Ишь вырядилась, как на смотрины! — проворчала вышедшая следом за мной Агда. Однако когда хозяйская дочка приблизилась, не произнесла ни слова — лишь сделала знак идти за собой.

Когда мы подошли к воротам, наперерез молча бросились две рослые собаки, похожие на овчарок. Но Агда лишь коротко свистнула им, и сторожа немедленно успокоились. Уже спокойно подбежали к нам, обнюхали (я очень старалась не показать страха) и позволили беспрепятственно выйти за ограду. Под ноги легла утоптанная дорога, и старуха повела нас по ней мимо поля и широкого луга к синевшему вдалеке лесу.

Глава 12

Агда не долго шла по торному пути. Ограда Ульрикстадира ещё явственно виднелась, а старуха уже сошла с дороги и двинулась напрямую через луг. На траве лежала обильная роса, и скоро подолы рубашки и хангерока промокли насквозь, а в башмаках захлюпало. Агду же подобные мелочи нимало не смущали, и когда Бьорг недовольно подала голос: — Старуха, мы можем идти там, где сухо? — Агда хладнокровно ответила: — Нет. Без издёвки, но так, что стало ясно: менять маршрут она не намерена. И хотя хозяйская дочка заметно оскорбилась на такой ответ, развивать тему не стала.

Мы миновали небольшой лог, на дне которого ещё лежала туманная дымка, и подошли к лесной опушке. Маленькие, тут и там разбросанные ёлочки казались выбежавшими на прогулку девчонками, за которыми пристально наблюдали частоколом выстроившиеся взрослые ели. Перед тем как войти в лес, Агда низко поклонилась и произнесла несколько непонятных слов. Я бы решила, что меня вновь подвело