Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

К пяти начали съезжаться гости, дом наполнился неразборчивым гулом, смешанным с музыкой, шепотом персонала и льющимся шампанским. Я обходил всех присутствующих, мама встречала прибывающих, а Адам и Томас играли роли идеальных сыновей и братьев, будто это не отрепетированный годами сценарий.

Семейные торжества, приемы, на которые нас приглашали, всегда вызывали у меня смех. Как и сегодня. Только смеяться хотелось громче привычного.

Лола так ни разу не вышла из комнаты. Я подозревал, что она явится только к самой церемонии. И в принципе я понимал ее. Если бы не обязанности, то поступил бы точно так же. Жаль будет ее расстраивать, но после свадьбы она не сможет прятаться.

К шести все двинулись на задний двор, рассаживаясь по лавочкам. Я занял место у арки, как чертов придурок, сложив руки перед собой, оглядывал присутствующих и думал, зачем мне все это нужно. Конечно, это было риторическим вопросом, потому что я много раз думал об этом.

Музыка заиграла громче, я прищурился, пытаясь спастись от яркого солнца, заходящего за горизонт. Все до боли напоминало кошмар, которые раньше часто навещали меня по ночам. Но я все никак не мог проснуться и просто смотрел, как Лола под руку с отцом медленно выходит из стеклянных дверей, маленькими шагами идет по белоснежной дорожке прямиком ко мне.

Наверное, я должен восхищаться ее красотой, наблюдать с замиранием сердца за ее приближением и чувствовать себя самым счастливым человеком в мире, но я желал только быстрее со всем покончить. Конечно, я бы соврал, если бы сказал, что она уродлива. Обтягивающее кружевное платье подчеркивало все, что только могло, прозрачная фата закрывала лицо и светлые волосы. Она даже ни разу не споткнулась на своих высоченных каблуках – Лола умела подать себя, знала, как подчеркнуть одеждой то, что дано от природы. Может быть, если бы она не была такой стервой, то у нас могло бы что-то получиться. Не брак по любви, конечно, но взаимовыгодный союз.

Сеньор Хименес отпустил дочь, вложив в мои руки ледяные ладони Лолы. Она опустила голову вниз, стараясь даже не смотреть на меня. Интересно, о чем сейчас думала? Хотела ли исчезнуть, испариться, перебить всех к чертовой матери? Я хотел, вот только не мог. Это ведь то же самое, что покончить жизнь самоубийством, – от этих людей зависело все.

Священник заговорил, слова монотонно слетали с его обветренных губ, отмеряя неизбежный конец. Лола немного дрожала, и я был уверен, что она недавно плакала и проклинала свою жизнь и отца. Разве об этом мечтают молодые девушки – выйти замуж за настоящего мудака? Лола ведь всегда считала меня таким, вряд ли что-то изменилось за эти несколько дней. Скорее ее вера в это лишь окрепла.

Мужчина замолчал, ожидая от нас ответа. Я глянул на Лолу, едва сдержался, чтобы не повернуться к гостям.

– Готов ли ты, Лукас Санчес, взять в жены Лолу Хименес, оберегать ее и любить, делить с ней радости и горести до момента, пока смерть не примет вас единым целым в свои объятия?

Конечно, я не готов. И конечно, этот вопрос лишь для того, чтобы соблюсти формальности.

– Да, – оказалось тише, чем я задумывал, но решимости это не изменило.

– Готова ли ты, Лола Хименес, взять в мужья Лукаса Санчеса, оберегать его и любить, делить с ним радости и горести до момента, пока смерть не примет вас единым целым в свои объятия?

Девушка вздрогнула, подняла голову и резко кивнула, будто боялась передумать.

Хватило бы ей смелости сделать что-то с собой или со мной?

– Объявляю вас мужем и женой, вы можете скрепить свои клятвы поцелуем, – если бы лицемерие было водой, то сейчас мы бы все захлебнулись, оно бы наполнило наши легкие, задушило, медленно выжимая из хрупких тушек жизнь.

Я придвинулся к девушке, легко подцепил фату, открывая бледное, истощенное лицо, на котором красовалось ярко-красное пятно. И либо она переборщила с румянами, либо это что-то другое.

Я видел и нанес достаточно ударов разным людям в своей жизни, чтобы понять, что это не макияж. Неужели постарался ее отец? Я стиснул челюсти, подавляя желание сделать с ним то же самое. Ублюдок.

Но не это испугало меня… а ее взгляд. Лола смотрела полными ужаса покрасневшими глазами.

Точно плакала.

Неужели она так сильно боялась меня? Что стало с девушкой, которая стонала от каждого моего прикосновения, что дерзила мне и обзывала, без страха получить что-то в ответ? Почему она так быстро превратилась в невидимку, какими были все жены боссов?

Ну, пожалуй, все, кроме Луизы Перес. Чертовка сияла ярче любого бриллианта рядом с Гонсалесом. Правда, они еще не успели пожениться.

Лола прикрыла глаза, неестественно выпрямила спину, сжав мои ладони в ответ, будто это могло ей как-то помочь. Я наклонился, соединяя наши губы в легком, почти целомудренном поцелуе. Естественно, она не ответила. Замерла, напряглась, став почти статуей. Я отстранился так же быстро, как коснулся ее губ.

– Я не собираюсь тебя убивать, Лола, – прошептал я, пытаясь поймать взгляд голубых глаз. Девушка распахнула веки.

– Очень жаль, – тихо отозвалась она, а затем раздались оглушительные овации. Я усмехнулся. Лола всегда знала толк в помпезности и эффектности.

Девушка обхватила мое предплечье. Больше она не дрожала, высоко задрав голову. Лола знала, как вести себя в обществе, но никогда не следовала правилам. Она могла открыто злиться, выплескивать эмоции, показывая их другим. По большей части, если они не касались меня, мне было все равно, потому что я и сам редко соблюдал этикет и приличия. Ведь с Лолой мы занимались непристойностями в разных позах и местах еще задолго до нашей свадьбы.

Гости медленно перебрались на открытую веранду, тоже украшенную белыми цветами и лентами, будто невинность действительно могла описать хоть что-то из наших жизней. В нашем мире даже дети рождались с кровью на руках, а что говорить о взрослых?

Я отодвинул стул для Лолы. Наверняка в глазах других этот жест выглядел до безумия романтично. На самом же деле в нем сквозил лишь расчет, четко отрепетированное действие. Лола на это легко улыбнулась, будто ее лицо не горело от слез час назад.

Вот только рука девушки сразу метнулась к бокалу с вином, Лола залпом осушила содержимое и, когда его обновили, снова коснулась тонкого хрусталя губами. Я ничего не говорил, позволяя Лоле бессовестно напиваться. Все-таки нас не ждала брачная ночь или культурная программа, так что я