Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

Я сдерживала слезы как могла. Сначала в комнате, пока Моника колдовала над платьем и прической, потом, когда отец вел к алтарю, затем, когда Лукас надевал на мои дрожащие пальцы кольцо. Они тряслись так сильно, что мне оставалось только молиться, чтобы он не промазал и не уронил чертово украшение на землю. Я вышла во двор, уже заметно стемнело, и улица подсвечивалась небольшими садовыми светильниками. В доме семьи Санчес было красиво. Наверное, уже нужно привыкать называть это место своим. И привыкать называть себя его фамилией.

По вечерам все еще царила прохлада, заставляющая обхватывать себя за плечи в попытке согреться. Но я не хотела возвращаться внутрь. Прошлась вдоль бассейна, вода которого заманчиво мелькала голубым отсветом, двинулась дальше по саду.

Тот, кто следил за растениями, явно знал, что делать: газон уже позеленел, цветы готовились вот-вот распуститься, окутывая все легким ароматом лета. Раньше я всегда любила лето, теперь же оно стало для меня синонимом конца. Я не расцвела, как эти лилии, я завяла.

Я свернула на небольшую аллею, она вывела меня к неприметной лавочке, вокруг которой стояло несколько клумб. Вот только там оказалось занято. Парень, склонив голову, курил, изредка тяжело вздыхая.

Кажется, я увидела то, чего не должна была. Я развернулась, чтобы уйти, но каблук попал в расщелину между плитками, и мои мельтешения привлекли ненужное внимание.

Парень поднял голову, тень пробежалась по его лицу, даже напугав меня. Я легко узнала в нем Адама Санчеса – одного из младших братьев Лукаса.

– Не хотела тебя тревожить, – пискнула я, все же выдернув каблук. Парень быстро скрыл тяжелые эмоции, легко улыбнулся.

– Ничего страшного, я все равно собирался уходить, – Адам затушил сигарету, я обхватила себя руками, пытаясь и спрятаться от его взгляда, и защититься от холода.

– Решила сбежать с собственной свадьбы? – Меня бы нашли и убили.

– Решила отдохнуть от твоего брата.

– Он бывает таким, да, – усмехнулся Адам, хотя я была уверена, что он осадит меня, покажет, где мое место, как это делал каждый второй в последние несколько недель.

Ноги безумно устали за эти несколько часов в туфлях, так что я направилась к скамейке, даже не спрашивая его разрешения. Адам молча подвинулся, позволяя опуститься рядом.

– Замерзла? – внезапно спросил он.

Странно, но его присутствие не нервировало.

Я кивнула, Адам стянул с себя пиджак и накинул его на мои плечи. Его действия казались странными, я знала, что обычно за ними шел подвох, и ждала его. Во всей этой враждебности Адам казался слишком правильным, слишком спокойным. И я даже думала, что это проверка, но парень молча протянул мне пачку сигарет, подал зажигалку. Я не стала отказываться.

– Сложно сбежать от того, кто найдет тебя в любой точке земного шара.

– Нет ничего невозможного, – пожал плечами Адам. – Но я бы не советовал проверять. Пусть Лукас и не в восторге от этой свадьбы, но долг перед семьей для него – это вся жизнь.

– Я и не собиралась, – фыркнула я, вспоминая удар отца и его полный ненависти взгляд. Неужели я настолько противна ему, что он решил просто кинуть меня на растерзание, как кость на лакомство собакам? Неужели в его отношении ко мне всегда крылась ненависть? Отец пытался защитить семью? Или ему плевать на всех, кроме себя? Я не искала для него оправданий, но все же задала бы ему один вопрос. За что?

Я снова была готова разрыдаться.

– Не принимай на свой счет, Лола, – внезапно отозвался Адам. Я затянулась, вместе с дымом глотая слезы.

– К черту их всех.

– Это правильный настрой.

– Ты так думаешь?

– Я поступаю так почти каждый день, – парень отобрал у меня сигарету, затянулся. – Иногда нужно забивать на других, иначе можно запросто сжечь самого себя.

Он отдал мне сигарету, я смотрела на оранжевый кончик, тлеющий в полной темноте. Присутствие Адама успокаивало, его пиджак висел на моих плечах, окутывая теплотой и парфюмом с древесными нотками.

– Думаешь, я смогу когда-нибудь так жить?

– Лукас не так ужасен, Лола, пусть все и считают его чудовищем и говнюком. Он бывает им, конечно, но по-другому он почти и не умеет.

– А еще Лукас бы предпочел, чтобы вы не говорили о нем в его отсутствие.

Я вздрогнула, едва не выронив сигарету из рук. Хриплый голос Лукаса раздался совсем рядом, я подняла взгляд, замечая его высокую фигуру в конце небольшой аллеи.

– О себе в третьем лице? Не думал, что твое эго настолько огромное, – саркастично выдал Адам, откидываясь немного назад. Я же, наоборот, вся сжалась, будто Лукас мог легко пристрелить меня сейчас.

В темноте он казался еще более пугающим, но почему-то сейчас выглядел уставшим, а не страшным.

– Танец жениха и невесты, – хмыкнул он, сделав приглашающий жест рукой. Я затушила сигарету, скинула пиджак с плеч, возвращая его владельцу.

– Спасибо.

– К черту их всех, верно? – подмигнул Адам, принимая из моих рук пиджак. Впервые за вечер я искренне улыбнулась, но моя улыбка становилась меньше с каждым шагом к Лукасу.

Он протянул руку, за которую я тут же ухватилась.

– И почему я должен бегать и искать невесту по всему двору как верный песик?

– А почему я должна сидеть около тебя как послушная кукла? – спросила я, с силой сжав его ладонь в попытке причинить хоть немного боли. Лукас не ответил.

Мы вернулись на веранду, большинство гостей уже знатно опьянели, и вряд ли бы они вспомнили слишком грустную невесту, но я все равно улыбнулась до боли в щеках. Лукас расслабил плечи.

– Танец молодых! – объявил ведущий, заиграла медленная мелодия. Наверное, мы должны улыбаться друг другу, украдкой срывать поцелуи и кружить в танце так, будто это наш единственный день на Земле, но… музыка пробивала на слезы, объятия Лукаса отдавали могильным холодом, а из меня сочилось напряжение.

– Больше не обсуждай меня с моей семьей, – проговорил Лукас поверх моей головы. Я нахмурилась, чувствуя, как злость разливалась в каждую клеточку тела, заставляла сердце колотиться в груди – не от страха, от ярости.

Какого черта он указывал мне?

– Если мы женаты, это не значит, что ты можешь указывать мне! – прошипела я, впиваясь ногтями в его плечо. Лукас сжал пальцы на моей спине.

– Что с твоей щекой? – перевел тему он, я потупила взгляд, а вся злость мигом схлынула. Неужели мое красное лицо видели все?