После развода. Дойти до края - Марина Безрукова

– Ты родишь мне сына! – громко закричал он.

Вороны сорвались с веток и закаркали во все горло. Покружившись над верхушками, успокоились, снова затаились на ветках.

Я засмеялась:

– А вдруг девочка?

Ромка осторожно опустил меня на землю, обхватил лицо ладонями, его глаза оказались совсем близко. В них светилась такая нежность, что я задохнулась.

– Сын, Танюшка… Я знаю. Сын. Константин! Константин Романович!

Глава 11

Глава 11

Юлия

Весь день шел дождь. Я заставила себя встать и одеться. Шарахнулась в коридоре от зеркала, показалось, что посторонний человек рядом. Болел живот, голодные спазмы крутили желудок. На кухне я надорвала пакетик с кашей быстрого приготовления. Плотная бумага разъехалась вкривь и вкось, содержимое высыпалось мимо миски, кусочки сушеных ягод вместе с хлопьями полетели на пол.

Я молча посмотрела под ноги. Убирать ничего не стала. Аккуратно перешагнула и переместилась в сторону. Остатки каши всё же залила кипятком. На дне тарелки набухла жалкая горка. Я почувствовала тошноту и отодвинула посудину.

Схватилась за край столешницы руками. Когда тебя бросают – это так унизительно. Кажется, что весь организм бунтует от этой мысли. Отказывается дышать, есть, спать. Я глубоко вдохнула и налила стакан воды. Горло перехватила невидимая рука. Нет, пить ты тоже не будешь – отреагировало тело.

Я смиренно отошла и села на стул. Уставилась невидящим взглядом в стену. Когда это дурное состояние пройдет? Увидела на подоконнике стопку бумаг с Ромкиными схемами. Меня потянуло к ним магнитом.

На верхнем листе торопливым Ромкиным почерком выведено: пятн, 18 ч, Л.

Я прижала ладонь к бумаге и неожиданно почувствовала, как меня захлестывает отчаяние. Я смотрела и смотрела на эту безобидную надпись. Раньше я даже не обратила бы внимания. Ромка вечно что-то чиркал на бумажках. Я подарила ему сто ежедневников, но он всегда хватал первое попавшееся под руку и делал записи на салфетках, Катиных тетрадках, на моих конспектах и своих бумагах.

Надпись зловеще сообщала не о предстоящем ремонте чьего-то автомобиля, а о встрече с той самой женщиной. Ее имя начинается на «л». Лена? Люда? Лариса? Любовь?

Имя Любовь прошило током, напомнило о чувстве, которое всё еще не умерло. Корчится в агонии, бьется, хватает пересохшей глоткой воздух, тоненько визжит, умоляя спасти ее. Она брошена заживо в могилу. Засыпана наспех землей и прижата толстой плитой. Ее швырнул туда Рома. А о спасении она молит меня.

Любовь – это ведь не только щенячий восторг и рука в руке. Это еще и ощущение покоя. Но именно покоя у меня больше нет.

Булькнул сообщением телефон. Ледяными пальцами я провела по экрану. Таня написала, что Катя забыла купальник для акробатики. Они проедут через меня, заберут.

Я не сразу поняла, о чем идет речь, потом вспомнила, что Катя сегодня ночевала у Тани. Спасибо ей. Она спасает моего ребенка от кошмара разваливающейся на глазах матери. Катя еще ребенок. Думает, что выросла, но это не так. И я должна быть для нее защитой. А я никак не могу собраться…

Ромкины слова отправили меня в нокаут. Сижу, оглушенная, вожу бессмысленно руками вокруг себя, а подняться сил нет. К горлу подступила желчь, и я едва успела добежать до туалета. От спазмов заболел низ живота, боль разлилась по пояснице, напомнила о себе. Я выпрямилась, отмотала кусок туалетной бумаги, вытерла рот и подбородок. Сердце колотилось, отдавая в виски.

Господи, ну почему, а? Ведь могли же жить спокойно, внуков ждать. Что за шлея ему под хвост попала?! Я читала, что у мужиков такой момент в жизни бывает. Каждая женщина, получается, как на пороховой бочке сидит. Ждет, когда рванет.

Но я-то не ждала! Думать не думала, что наша спокойная жизнь Ромке надоест. Что потянет его на приключения. Да так, что он разнесет в пух и прах всё, что выстроили мы за это время!

Кое-как привела себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела осунувшаяся женщина с темными кругами под глазами. В последний раз я так выглядела, когда год назад болела жутким гриппом. И спасала меня тогда тоже Таня. Не побоялась, приехала с лекарствами. Причем прямо перед самолетом. Ромка был в командировке. У Тани тоже какой-то семинар по корейской косметике организовался в другом городе. Катя была в спортивном лагере. Только я лежала пластом.

Сейчас я себя чувствовала примерно также.

А мне еще надо встретить Катю, передать вещи. Неожиданно захотелось какао. Я вернулась на кухню и нашла нужную баночку. С опаской вдохнула шоколадный аромат. Желудок не взбунтовался. Заварила кипятком, добавив немного молока. Сделав маленький глоток, выждала и постепенно выпила всю кружку.

Стало немного легче. Купальник. Мне нужно найти розовый купальник, чтобы не задерживать Таню. Без нее я бы точно не справилась.

Она часто говорила, что мы с ней одна команда. Я знала, что меня на фоне Тани почти не видно, но нисколько по этому поводу не тревожилась. Я тоже помогаю ей, чем могу.

Покупаю у нее косметику, она неплохая, правда. Всем своим коллегам разрекламировала. Многие стали постоянными клиентами. Я занимала Тане денег, когда у нее были проблемы. Я нашла помещение под магазин с приемлемой платой, когда Тане пришлось срочно искать другое место. Повезло. Как раз муж у коллеги по кафедре искал арендатора.

А еще я слушала ее исповеди по поводу личной жизни. Таня часто жаловалась на одиночество, на нехватку внимания, на то, что ей не везёт с мужчинами. Я ей сочувствовала, но в то же время, недоумевала: чего этим мужикам надо?

Если уж Танька им не угодила, то, что делать совсем неприметным женщинам?

Глава 12

Глава 12

Юлия

Я собрала себя в кучу и поплелась в Катину комнату. Стараясь не обращать внимания на беспорядок, открыла шкаф. Как я и предполагала, за две недели пока меня не было, Катя ничего не стирала. Вещи были распиханы на полках комками.

Часть их была разбросана по комнате. Со спинки кресла свешивались черные капроновые колготки, сверху была накинута джинсовая куртка. Носки разноцветными комочками катались под ногами. Бюстгальтер валялся на подоконнике, рядом пакет с недоеденными чипсами и полупустой пузырек с лаком для ногтей вишневого цвета. Я повертела его в руках. Такого цвета на ногтях у дочери я не видела.

На столе царил еще больший хаос. Среди брошенных с мая тетрадей лежали карандаши, ручки, коробочка с