Мастерство ворон - Эвелин Флуд

увидеть их хотя бы мельком, чтобы не сдаваться, пока Сальваторе не вытащил флаконы, которые он так любил, и не вырвал у меня даже этот маленький момент. — Я этого не помню.

— Я знаю, — говорит он, на этот раз мягче, хотя линия его рта остается напряженной. — Ты хочешь знать, что произошло?

Я качаю головой. — Стефан рассказал мне... после.

Джио делает паузу. — Знаешь, он дал мне информацию, которая нам была нужна, чтобы отправиться туда и забрать тебя.

У меня перехватывает горло. — Он это сделал?

Кивок. — Ты ему небезразлична. А ты… ты вернулась туда ради него, Кэт.

— Ради Алессии, — поправляю я. — Но... да. И для него тоже. Я не хотела, чтобы его наказал Сальваторе за то, что он позволил мне уйти. Я не могла оставить его там, Джио.

— Я знаю, — снова говорит он. На этот раз он слегка улыбается. — Я также знаю, каково это участвовать в спасательной операции Катарины Корво, помни. У Азанте никогда не было шансов против тебя.

— Значит, ты не возражаешь? — Я произношу эти слова достаточно легкомысленно, но он обдумывает их.

— Нет, — наконец говорит он. Эти глаза цвета индиго останавливаются на мне. — Я обнаружил, что мне нравится семья, которую ты создаешь, Корво. И я бы очень хотел быть частью этого. Если ты все еще будешь со мной.

— Ты уже ее часть, — выдыхаю я, делая шаг к нему. — Я выбрала тебя, Джио Фаско.

Я заявила на него права. Джио Фаско мой.

И на этот раз я та, кто обнимает его. Его рука пробегает по моим волосам на затылке. — Тебе следует принять душ. Отдохни немного перед обедом.

Я отпускаю его только на то время, чтобы снять нижнее белье, прежде чем взять его за руку. И любой страх, который я, возможно, испытывала, исчезает, когда он не сводит глаз с моего лица, даже когда я веду его в ванную. Джио прислоняется к дверному проему, когда я вхожу в душ, внимательно наблюдая, как обжигающе горячая вода каскадом стекает по моей спине.

Темные струйки крови и сажи смываются с меня, стекая в канализацию, когда я, не глядя, беру гель для душа и моюсь.

Раз.

Второй.

И еще раз.

— Кэт.

Я тру сгибы локтей, как будто могу смыть маленькие следы от уколов, которые все еще усеивают мою кожу, как фиолетовые веснушки, которые могут остаться навсегда, если уже не исчезли. Еще одно напоминание.

Мое тело пронизано ими.

Большие руки обхватывают мои, и я отшатываюсь, прежде чем успеваю это остановить, ударяясь спиной о белую плитку.

Джио отступает, его руки подняты, даже когда он закрывает глаза, его извинения хриплы. — Прости. Боже, Кэт...

Я протягиваю к нему руку. — Вымой мне голову. Пожалуйста.

И я заставляю себя повернуться, закрыть глаза, не вздрагивать, когда он подходит ко мне сзади.

Это не то же самое.

Это не одно и то же.

— Я в порядке, — резко говорю я, когда чувствую, что он колеблется. — Пожалуйста.

Я не могу позволить себе развалиться на части.

Джио старается не прикасаться к моей коже, его руки нежны, когда он втирает шампунь и ополаскивает его насадкой для душа. Никто из нас ничего не говорит, пока он моет волосы шампунем во второй раз. Затем он работает с кондиционером, медленно расчесывая спутанные пряди пальцами.

Это занимает гораздо, гораздо больше времени, чем нужно.

И никто из нас не упоминает мое прерывистое дыхание. Или слезы, смешивающиеся с водой, которые Джио смахивает нежными пальцами.

Он не выключает воду, пока дрожь не прекращается. Я прислоняюсь к стене, измученная, пока он берет полотенце и оборачивает его вокруг меня. Пока он бережно сушит мои волосы. Мы не разговариваем, пока я не выхожу из спальни и, завернувшись в полотенце, не забираюсь в кровать. — Останься.

Он сидит лицом к двери, прислонившись спиной к металлическому изголовью, и я использую его бедра в качестве подушки. Джио проводит пальцами по моим влажным прядям, дразня их, когда мои глаза начинают закрываться.

И, наконец, я засыпаю.

9. Стефано

Я еще раз оглядываю комнату, отмечая мерцающую голубизну Средиземного моря вдалеке от закрытого ставнями окна.

— Послушай, мама. — Я стараюсь говорить тихо. — Ты всегда любила море.

Моя мать не отвечает. Она остается там, где лежит, свернувшись калачиком в кровати, и я жду несколько минут, прежде чем беру светло-голубую простыню с изножья кровати и накрываю ее ею. — Тогда немного отдохни. Это была долгая поездка. Я принесу тебе что-нибудь перекусить.

Илиана Азанте только моргает, прежде чем закрыть глаза.

Я выхожу, осматривая коридор. Интересно, какая дверь принадлежит Кэт.

Теперь у нее есть остальные.

Возможно, она не примет меня так, как принимала, когда обстоятельства вынудили нас быть вместе. Возможно, Доменико Росси был прав, бросив мне это обвинение.

Я не буду настаивать на этом.

Но, тем не менее, я останусь. Пока она не скажет мне иначе.

Движение по коридору, и я останавливаюсь, когда кто-то выскальзывает из двери, тихо прикрывая ее.

Поворачиваясь, Джованни Фаско встречает мой взгляд, голубые глаза вспыхивают от удивления, прежде чем он покачивается на пятках. Он скрещивает руки на груди, когда я подхожу к нему. — Азанте… Стефано.

— Джио. — Я перевожу взгляд на дверь. — Как она?

Он хмурится. — Как ты узнал, что она там?

Мои губы изгибаются. — Никто не ведёт себя настолько осторожно, покидая комнату. Если только у тебя и В'Ареццо не более тесные отношения, чем я думал, предполагаю, что это Катерина.

Он моргает. А затем у него вырывается тихий смешок. — Она притворяется спящей, если ты хочешь войти.

Я хмурюсь, даже когда Джио отходит от двери, чтобы дать мне место, и я смотрю на него с безмолвным вопросом, когда он засовывает руки в карманы брюк.

Он еще больше понижает голос. — Я знаю, что значит быть аутсайдером. Катарина всегда делала свой собственный выбор, и я благодарен ей за это. Я был бы лицемером, если бы спорил с ней сейчас, не так ли?

Мои брови хмурятся, когда до меня доходят эти слова. Я не знаю подробностей о том, как Джованни Фаско стал частью группы… что бы это ни было, но я знаю достаточно. — Il bacio della morte — это было на самом деле?

Его лицо мрачнеет. — Да. Катарина не глупа и не слаба. Она рисковала всем, чтобы уберечь мою младшую сестру, несмотря на мои собственные действия, и я все еще живу с сожалениями об этом. Вероятно, я всегда буду жить с ним.