Мастерство ворон - Эвелин Флуд

class="p1">Мои мысли кружатся. И я переношусь в комнату, полную людей, то ведро. Запах ее кожи, горящей под моими собственными руками. — Как ты с этим живешь?

Он изучает меня. — Пытаясь стать лучше. Она заставляет меня хотеть стать лучше. — Он натягивает ухмылку. — Хотя бы для того, чтобы не отставать от нее.

Я понимаю это, возможно, даже больше, чем он осознает.

— Давай, — он кивает головой в сторону двери. — Обед скоро будет готов. Ты заметишь, что Морелли обожает семейные трапезы.

Семейные трапезы.

— Спасибо. — Это выходит хрипло, и Джио изучает мое лицо, прежде чем кивнуть.

Дверь бесшумно открывается под моей рукой, и я проскальзываю в комнату. Тонкие хлопковые занавески отдернуты, открывая мне еще один вид океана снаружи, когда я подхожу к кровати. — Кэт?

Я говорю тихо, на всякий случай. Но ее карие глаза тут же распахиваются.

— Ты не спала, — тихо говорю я. Она тоже не спала во время полета, держа глаза закрытыми, но тело было напряженным. — Почему ты не спишь?

Ее вздох тяжел, даже когда она поворачивается в молчаливом приглашении. Я забираюсь на кровать, когда она подтягивается, чтобы сесть рядом со мной, ее голова кладется мне на плечо. Я жду.

— Это реально?

Этот тихий вопрос угрожает разбить вдребезги те кусочки моего сердца, которые еще остались. — Реально.

Несколько мгновений мы сидим в тишине.

— Когда я была под воздействием... — наконец шепчет она. — Я всегда грезила, понимаешь? У меня были яркие, реальные сны. Обо всех них. О тебе. Как в другой жизни. Это казалось таким реальным, Стефан, а потом я просыпалась. Я, я знаю, что это реально. Но если я засну… что, если это не так? Что, если я проснусь, а я все еще там?

У меня перехватывает дыхание. — Тебя там больше нет, Кэт. Все кончено. Он мертв.

Она теребит выбившуюся нитку на постельном белье. — Может быть. Но он все еще у меня в голове. Убить там, как выясняется, не так-то просто.

— Дай этому время, — говорю я так мягко, как только могу, хотя гнев обжигает мне горло. И чувство вины. — Прошло несколько часов, Кэт. Никто не ожидает, что ты уйдешь и забудешь, что это вообще произошло.

— У меня нет времени. — Ее голос немного повышается, в нем сквозит разочарование. — Не тогда, когда... нужно так много сделать, Стефан.

— Не сейчас. — Мой голос становится тверже. — У нас есть немного времени. Поешь. Постарайся отдохнуть. Дай себе передышку, Кэт, и все остальное наладиться.

Она издает недоверчивый звук. — Я даже не смогла взять свои кинжалы, когда Джио предложил их мне.

Я толкаю ее локтем. — Однако, ты, кажется, обнаружила склонность к ножам для стейков.

Ее глаза сверкают, когда она насмешливо толкает меня. — Мне нужны поострее. Не те, которые отскакивают от голов людей.

Но ее лицо смягчается. — Настоящее.

Вместо ответа я поднимаю ее руку. Прижимаю ее к своей груди, чтобы она могла слышать стук моего сердца в груди. — Ты это слышишь?

Она кивает, и я обхватываю ладонью ее щеку. — Мое сердце бьется так только для тебя. Ti amo, Катарина.

И тяжесть в моей груди спадает, когда она шепчет это в ответ. — Ti amo, Стефан.

Через несколько минут я поднимаюсь с кровати, и она поднимает на меня взгляд. — Куда ты идешь?

Я приподнимаю бровь. — Я слышал что-то о семейном обеде? Я бы не хотел его пропустить.

Тогда она улыбается мне, даже если это не так энергично, как могло бы быть. — Это тот еще опыт.

— Ну что ж. — Я помогаю ей подняться, и она подходит к шкафу в углу. — Я хочу испытать все это с тобой, Катарина Корво. С таким же успехом мы можем начать с обеда.

10. Катарина

Рука Стефано крепко сжимает мою, когда мы обходим груды коробок в прихожей и входим в светлую, просторную кухню. Тихий гул разговоров приветствует нас, и мне приходится остановиться.

Чтобы принять это.

Люк что-то режет на черной гранитной стойке, Джио стоит рядом, скрестив руки на груди. Рядом с ними на стойке стоят два пива, по стеклянным бутылкам стекают ледяные капли. Откуда-то доносится музыка, низкая и манящая.

А за столом…

Данте улыбается мне. — Она очень умная, наша figlia.

И в эту секунду его голос звучит так гордо, что у меня в горле встает комок. Я медленно перевожу взгляд на Алессию. Она сидит у него на коленях, все ее внимание сосредоточено на макаронах, горкой выложенных на тарелку перед ней.

Каждый дюйм пространства в радиусе двух футов от нее покрыт соусом.

Рядом со мной Стефано кашляет, что подозрительно похоже на веселье.

Включая Данте.

Кажется, его не волнует, что его безупречно белая рубашка заляпана соусом. Даже его лицо и шея покрыты, на щеках осталось что-то похожее на маленькие отпечатки пальцев. Вместо этого он наблюдает, как Алессия тянется за очередным кусочком макарон, разминая его между пальцами.

Ее собственное лицо перепачкано оранжевым соусом. Несколько ее кудряшек слиплись от него, и она что-то бормочет себе под нос, прежде чем запихнуть макароны целиком и задумчиво их прожевать.

Я, не раздумывая, делаю шаг вперед, но она без колебаний сглатывает.

Я медленно обхожу стол. Данте следит за моими движениями, его улыбка исчезает, когда я сажусь напротив них.

Избегая его взгляда, я не отрываю глаз от Алессии. Наблюдая за каждым ее движением, пока Данте возвращается к кормлению или пытается это сделать.

Передо мной появляется бокал вина, и я поднимаю взгляд на Люка. Он все еще выглядит измученным, но улыбается мне, передавая пиво Стефано. — Я заказал кое-что из необходимых вещей. Включая одежду. Они в холле.

Я опускаю взгляд на белую рубашку, которая на мне вместо платья. — Спасибо.

Его рука касается моего плеча, прежде чем он возвращается к еде. Я бросаю взгляд на дверь, когда Джио садится рядом со мной, наблюдая за Данте и Алессией. — Кто-нибудь видел Дома?

Все качают головами.

— Он в своей комнате, — говорит Люк, допивая пиво и сделав большой глоток. — Я оставлю для него порцию, если он не спустится. И для твоей матери тоже. Она не приедет?

Стефано вздрагивает от вопроса, который Люк адресует ему. — Нет. Она... предпочитает тишину. Grazie.

Мой взгляд возвращается к Алессии. Я смотрю, как она играет с пастой, с часами Данте. Ее собственные глаза, ярко-зеленые наполненные любопытством, обводят комнату взглядом.

Они опускаются на меня. И она начинает извиваться в объятиях Данте, вытягивая руки.

Я с замиранием сердца наблюдаю, как она соскальзывает с