Эдем. Клиент без лица - Рая Рок

стринги с прозрачным кружевным треугольником нежного мятного цвета, открывающего вид на узкую, тёмную, манящую дорожку на лобке. Такого же цвета лифчик держит мою грудь так, что округлые упругие полушария сверху аппетитно подрагивают от моего частого дыхания. Я опускаю тонкие лямки: одну, затем вторую.

Кусаю губу и смотрю в этот момент в ту темноту, откуда исходит животное вожделение, чувствую.

Да, я почти сама чувствую, как ткань брюк на его паху натягивается всё больше, он слишком искушённый в выборе женщин, и вдвойне сводит с ума то, как сходит с ума он, смотря на меня, зверски желая на расстоянии.

Его мышцы наливаются титановым напряжением, венка на шее пульсирует всё более остервенело, а в горле пересыхает, но он не хочет воду так, как хочет девушку напротив.

Она извивается перед ним, точно как змея, идеально попадая в каждую ноту звучащей композиции. Тонкие запястья, округлые бёдра, загорелая кожа на контрасте со светлым кружевом, струящиеся тёмные волосы, томное дыхание и эти чёртовы сочные губы, сводящие с ума, которые она до глубокого винного искусала. Он бы тоже хотел лизнуть их. Облизать всё её тело.

Она опускает чашечки бюстгальтера, и небольшая грудь с аккуратными тёмно-бежевыми сосками приковывает всё внимание только к себе. Вздёрнутые вверх соски превращаются в две твердые чувствительные горошины, которые хочется зажать между губ, провести по ним языком, попробовать кожу на вкус. Втянуть в себя на пределе возбуждения и желания того, чтобы услышать громкий, хриплый стон, который провибрирует в грудной клетке под нежной кожеи...

Такие и ещё подобные мысли Маски отражаются в моей голове, когда я раздеваюсь перед ним.

Всё это читается в самом воздухе. И заводит меня

Он хочет ещё, ещё. Ещё больше. Меня, голой кожи, больше моего дыхания и такого же сумасшедшего блеска в глазах. Ещё пульсации и голодного вдоха.

Я звучно втягиваю сквозь зубы воздух, когда оттягиваю свои чертовски чувствительные соски.

Медленно погружаю указательный и средний пальцы между пухлых губ и чувственно облизываю их.

На второй. Веду ими по ключице, откидывая голову назад, открывая вид на тонкую шею, где бешено пульсирует венка. Влажными от слюны пальцами обхватываю соски, делаю круговое движение, очерчиваю ареолы, немного вдавливаю их внутрь, а потом снова оттягиваю их. Опустив голову и вновь посмотрев в темному исподлобья, сминаю груди двумя руками, прижимаю их друг к другу, ощущая, как сильно влажно и горячо между моих ног, которые хочется сжать, но я намеренно не делаю этого, мучая себя. Как и Он.

Он слишком издевается над нами, не давая мне приблизиться. Мне кажется, я сейчас умру от потребности ощутить его на себе. Его кожу, тяжесть его тела, его горячее дыхание, запах. Раньше меня посещала мысль, что, возможно, его лицо изуродовано, и именно поэтому он скрывает его. Наверняка скрывается он по другой причине. Но даже если он вдруг человек с обезображенным лицом, я всё равно до одури хочу к нему, хочу его. Дело не во внешности, и даже не в этой чертовой маске, которая даёт интригу, будоражит безусловно. А в том, как он заставляет меня чувствовать себя рядом с собой.

Я изящно забираюсь на край кровати, стягиваю с себя трусики, откидываю их в сторону и, разведя ноги в стороны, опускаю пальцы на свои розовые, влажные лепестки. Прикусив губу, я звучно выдыхаю воздух ртом и втягиваю так же сексуально его обратно, с такой же жаждой, с какой ласкаю себя пальцами. Моё тело на месте, но при этом ни одна его часть не находится в состоянии спокойствия. Я плавно раскачиваюсь на мягком матрасе в такт своим пальцам, гладящим половые губы вверх-вниз, вкруговую, касающимся лишь мимолётно клитора, потому что он слишком восприимчив к малейшим прикосновениям. Моя голова так же плавно наклоняется то в одну сторону, то в другую, плечи перекатываются, второй рукой я мну груди поочерёдно. Из меня вытекает короткий, хриплый и очень чувственный стон.

Сегодня ты здесь без игрушек, Аврора. Трахай себя пальцами, заставь себя кричать от удовольствия. Я хочу этого. Сможешь? — тихий и напряжённый голос Маски отражается в моём теле электрическими всплесками, из-за чего и поглаживания пальцами становятся более интенсивными. А ещё я вижу, как его всё это дразнит, горячит. Руками он всё ожесточённее сжимает мягкие подлокотники кресла, впивается в его кожаную обивку своими крупными пальцами в таких же кожаных чёрных перчатках. Я представляю, что он сжимает мою кожу на бёдрах, или грудь.

— la-а...

— стону тихо ответ, подаваясь вперёд для своей руки. Мои пальцы опускаются ниже, ко входу. Из меня течёт, так, что мои два пальцы чавкают, когда погружаются внутрь мягкой, горячей плотИ.

Мои стоны и дыхание учащается, как и танец тела становится ещё более откровенным.

Непроизвольно я извиваюсь в таком положении от ощущения заполненности влагалища, двигаю тазом навстречу своей руке, но мне так мало моих пальцев, так хочется заполниться до предела, что я просовываю третий

— M-ma-a-x... а-ax-x..

стоны звучат громче, дыхание обрывается, разгоняется, пальцы с громким чавканьем входят и выходят. Я насаживаюсь на свою руку, представляя, что это Маска меня имеет. Нет, он точно не был бы так мал. Мне чертовски мало...

Я резко разворачиваюсь на кровати, встаю раком, оборачиваюсь на Маску, стоя к нему задницей. Провожу пальцами по дырочкам, размазываю влагу, призывно кручу пятой точкой прогибаюсь в спине и прикусываю губу жалостно, смотря на мужчину, которого хочу до смерти. И знаю, как ему нравится такой вид. Он доводит до дикости не меньше того, что было «до». Он не произносит и слова, он всегда был немногословен, но я ощущаю всю тяжесть и хрипоту его дыхания своей кожей. Он дышит тем же больным воздухом, пропитанным основным инстинктом, ему так же больно, он так же хочет и так же на краю держится

Мазнув в последний раз по клитору, я с громким протяжным стоном снова погружаю пальцы в себя. Растягиваю лоно, снова подаваясь корпусом навстречу удовольствию. Укладываюсь щекой на кровать, открывая еще больше для Белой маски. Стону, прогибаюсь, двигаю рукой на пределе сил быстро до боли в мышцах, зажмуриваюсь, воспроизводя образ мужчины перед закрытыми глазами.

Но вот эти белые звёзды. Я на самом краю, а рухнуть вниз в полёте не могу, переступить черту не получается. Меня это мучает, изводит, причиняет боль. И я понимаю, что так ни к чему не приду Что к чёрту пошли правила. Если это последний раз, то я просто обязана хотя бы дотронуться до