Эдем. Клиент без лица - Рая Рок

С громким выдохом я вытаскиваю из себя пальцы и даю себе несколько секунд на то, чтобы отдышаться.

В чём дело, Кира?.. Почему ты остановилась?

— в голосе Маски слышится яростное недовольство. Но при этом в нём столько сдерживаемого заведённого зверя, что позволяет мне почти не сомневаться в своих действиях

Поэтому, растрепанная, раскрасневшаяся, разгоряченная и голая, я сползаю на пол. Прикусив губу до боли от напряжения и возбуждения, я встаю на колени около кровати, плитка на полу холодная, но так даже лучше, потому что лучше немного остудить меня хотя бы таким образом, аккуратно упираюсь ладонями тоже в пол и смотрю в сторону кресла исподлобья.

— Дай мне почувствовать тебя. Я не знаю твоего имени и не видела твоего лица, но я очень хочу почувствовать…. очень хочу,

— выдыхаю последнее хрипло, почти шёпотом, ощущая, как в паху поднимается новое, совсем больное томление

Я не вижу, какое выражение лица у Маски, и что он вообще думает о моих словах, он молчит, по-прежнему дико сжимая подлокотники. Но я чувствую этот его взгляд, от которого во мне всегда бушует настоящее пламя. Я несмело начинаю ползти к нему, и каждые десять сантиметров, приближающих к вожделенной фигуре, кипитят кровь в моих венах и убивают дыхание

Я ползу, и кажется, что пол подо мной тоже раскаляется. Грудь покачивается от моих движений, а я всё продолжаю исподлобья гипнотизировать мужчину. Или умолять не останавливать меня, дать мне то, чего я так хочу. Мы хотим. И при этом двигаюсь как кошка, плавно, сексуально, медленно, давая привыкнуть и ему, и себе находиться настолько близко.

Ты не должна знать, как я выгляжу. Ты не должна знать и узнавать меня. У меня не может быть лица здесь, — медленно, на грани хищного, тихого рыка произносит он, пуская эту вибрацию по всему моему телу, что я даже сбиваюсь с «шага» на мгновение.

Пожалуйста. выдыхаю почти беззвучно сухим горлом. Мне придется убить тебя. Убей, — сама не понимаю, что несу. Брежу.

Не смогу. В этом и заключается проблема.

Какая проблема? О чём он говорит? Вряд ли я понимаю что-то дальше происходящего в рамках этой комнаты и моих желаний.

Задерживаю дыхание, тело и пальцы дрожат, когда я добираюсь до цели. Его массивная фигура в кресле возвышается надо мной, на ней брюки, рубашка, маска и плащ с капюшоном.

Неизменно. Да, он очень напряжён. Даже под всем этим скрывающим одеянием, маской я вижу, как он с внимательностью хищника наблюдает за каждым моим движением, готовый в любой момент схватить и растерзать за что-то сильно лишнее.

Ладонями, не веря в происходящее, задыхаясь, я скольжу по его ногам, обтянутым плотной тканью тёмно-синих брюк, к коленям. Я лихорадочно вдыхаю его терпкий, мускусный, истинно мужской запах, аккуратно становясь между его широко расставленных ног.

Мне страшно, что сейчас он встанет и уйдёт, потому что всегда так делал в клубе, когда чувствовал, что терпеть расстояние ни у меня сил, ни у него не осталось.

Боясь, что всё это сон, но с жадностью, я продвигаюсь ладонями чуть выше его колен, и его рука в перчатке касается моего подбородка, а потом он обхватывает ей мою щёку, и я сразу как кошка прижимаюсь к ней, наклонив голову вбок и смотря на его белую маску из-под полуприкрытых век, придавленных его энергией, будто самой стихией. Ногти впиваются в его ноги, а я прикрываю глаза от наслаждения, чувствуя его. Наконец.

Почему ты не приходил ко мне? — сиплю, открыв глаза, но продолжая прижиматься к его руке как к чему-то жизненно необходимому, поворачиваюсь и чувственно целую в кожу перчатки на внутренней стороне его ладони, проглатывая вопрос о Деване и свою совсем уж неуместную ревность.

— Многие хотят избавиться от своих зависимостей. Или хотя бы попытаться. И я не исключение.

В этот момент в моей груди что-то такое взрывается, что становится очень трудно дышать, даже больно. Во мне рождается такой силы жажда, что глаза печёт, и я сжимаю веки так сильно, что из уголков глаз вытекает по слезинке. Я с силой сжимаю твёрдые, накачанные бёдра маски двумя руками и, открыв рот, провожу зубами по ткани его дорогих брюк на внутренней стороне ноги, у сгиба колена. Скалюсь, как будто кусаю, да, схожу с ума. Смотря исподлобья со всем своим сумасшествием на белую маску.

— Мы что-нибудь придумаем... пожалуйста... что-нибудь придумаем... - шепчу в его ногу, приподнимаясь с укусами-поцелуями чуть выше, закатываю глаза от удовольствия глотать воздух рядом с ним, пропитанный зверством нашего «хочу». Левой рукой поднимаюсь выше и дотрагиваюсь до его твердейшего члена, прижатого брюками. Провожу по бугру, силуэту мощи, сжимаю. Кажется, он дёргается, кажется, ещё чуть-чуть и ткань треснет от того напора, с которым член упирается в неё изнутри. Маска кладёт свою вторую ладонь поверх моей, той, что на его паху, и с глухим рыком сжимает её на своём стояке.

Воздух искрится от схватки наших взглядов, а я практически извиваюсь от ломки, от такого близкого нахождения и одновременно невозможности сделать что-то большее. Из меня вырывается даже стон, умоляющий и вместе с тем наслаждения.

И когда моё тело совсем источает отчаянье своими движениями и крайнюю степень возбуждения, рука в перчатке резко, но нежно хватает меня за горло, Маска поднимается на ноги сам и меня заставляет встать с колен. И я мгновенно начинаю дрожать сильнее от того, насколько внушительная у него фигура по сравнению со мной, или того, что его терпению пришёл конец.

Ты права, — даже через изменение голоса в маске я могу слышать, что он стал предельно хриплым и критически безумным. Его ладонь на моём горле сжимается, но я по-прежнему не испытываю и капли страха, лишь бешенное предвкушение в нехватке воздуха. — Мы что-нибудь придумаем.

Глава 8

Внутри меня что-то большое с громким хлопком взрывается от его слов и обещания в тоне

Маска резко склоняется ко мне, и такое чувство, что сейчас снимет маску, поцелует, что-то сделает такое, что выбьет из меня остатки воздуха. Но всего на несколько мгновений зависнув возле моего лица в диком напряжении, будто борясь с собой, он резко выпрямляется и, попрежнему держа меня за шею, толкает назад, к кровати, делает быстрые шаги и меня заставляет.

Такой закрытый, запечатанный в одеяния и тайну — он, и такая открытая перед ним, голая, нараспашку — я. А когда под мои громкие вздохи мы доходим до кровати,