Вершитель хаоса - Марина Адлер

издалека, но звучат так близко, как будто происходят прямо рядом со мной. Это звуки смерти. Мой желудок сжимается от тошноты на фоне голода и страха, ведь точно осознаю без тени сомнений — мы не одни в этом лесу. Здесь много девушек. И это что-то их убивает.

— Элис! — кричу, вспоминая о девушке внизу, стараясь говорить как можно тише, но достаточно громко, чтобы разбудить её. — Элис, просыпайся!

Ирландская Элис просыпается медленно, сначала не понимая, что происходит. Потом она слышит крики, как и я, и замирает от ужаса, прислушивается, обняв себя руками.

— Что это? — шепчет она.

— Не знаю. Но это близко. Очень близко.

Крики действительно становятся громче. Ближе. Я понимаю, что чудовище движется в нашу сторону. Каждый момент может быть последним.

— Взбирайся! — кричу я. — Быстро! — Времени на разговоры нет. Единственный способ спастись, скрыться в бутоне.

Элис начинает карабкаться вверх по стеблю. Её руки дрожат, и она движется медленно, очень медленно. Шипы царапают её кожу, оставляя кровавые следы, но она не издает ни звука. Я вижу, что она понимает — шум может привлечь внимание чудовища. Делает осторожные шаги один за другим. Медленные, но тихие. Но она не успевает. Чудовище появляется из темноты так внезапно, что я едва верю своим глазам. Чёрное, как сама тень, огромное, мощное. Зверь напоминает смерч. Такое же быстрое. Это не животное и не человек. Это что-то совсем другое. Его силуэт размыт, словно оно состоит из самой темноты. Я вижу только его очертания — огромное тело, длинные конечности, острые и опасные шипы, торчащее из его спины.

Ирландская Элис замирает на стебле, её рука вытянута в попытке дотянуться до края бутона. Глаза девушки голубые, чистые как хрусталь, расширяются от ужаса. Она не издает ни звука. Чудовище заполняет пространство ревом, который заставляет мою кровь замерзнуть в жилах. Это не рык животного. Это звук древнего, голодного, безжалостного существа. Оно уже видит её. Рывок, и моя новая знакомая за доли секунды исчезает в черноте, тенях, жадном вопле. То ли своем, то ли в его.

Я не вижу, как именно оно её убивает. Темнота скрывает детали. Но я слышу. Я слышу её крик — короткий, пронзительный, полный боли и отчаяния. Я слышу звук чего-то рвущегося, хруста костей, хлюпанье.

А потом это нечто, что состоит из сплошной тьмы, отбрасывает тело девушки к стеблю, словно та превратилась в тряпичную куклу. Элис ударяется о ствол и цепляется за колючки одеждой. Она уже мертва. Скатывается вниз по стеблю, безвольным телом. Она приземляется на груду розовых лепестков, которые только что были её постелью. Теперь они стали ее последним убежищем.

Я не думаю. Просто действую, пока чудовище не обратило на меня внимания: забираюсь глубже в бутон, прижимаясь к его стенкам, стараясь стать невидимой, сжаться как можно сильнее. Мое дыхание порывистое, а потому зажимаю рот рукой, чтобы не выдать себя. Внизу чудовище издает победный рев. Оно ест. Я слышу хлюпающие звуки, которые никогда не смогу забыть. Звуки того, как моего единственного союзника в этом кошмаре просто пожирают, а я ничем не могу ей помочь.

Сидя в темноте, дрожа, вспоминаю все возможные молитвы, которым учили когда-то родители, только бы монстр не нашел меня. Умоляю себя проснуться, а когда понимаю вновь, что это вовсе не сон, мечтаю только о том, чтобы утро наступило поскорее. О том, чтобы это оказался просто ночной кошмар. Хоть и знаю, что это вовсе не он. Как и уже знаю, что я не единственная Элис, которая застряла в этом розовом аду.

Глава 4. Карточный дом иллюзий

Ночь тянется бесконечно. Я сижу в глубине бутона, прижавшись к его мягким лепесткам, и не закрываю глаз ни на секунду. Каждый раз, когда веки начинают опускаться, слышу эхо крика — короткого, острого, полного боли. Слышу хлюпающие звуки. Слышу рев чудовища, состоящего из самой тьмы.

Элис мертва. Или... или она никогда не была живой? Мысль о том, что это все еще сон, не оставляет в покое. Она приходит ко мне где-то в три часа ночи, когда луна достигает зенита и её свет пробивается сквозь лепестки розы, окрашивая всё в серебристый цвет. Я сижу, обхватив колени руками, и думаю. Думаю, о том, как быстро появилась девушка, как идеально совпадали наши имена, как странно выглядела её реакция на мой крик. Как будто она ждала меня. Как будто это была... сцена. Спектакль. Или же отрицаю ужас происходящего со мной?

Холод пробегает по моей спине, и это уже не страх перед чудовищем. Это что-то другое. Это понимание того, что я попала в ловушку, которая намного сложнее, чем я думала. Когда первые лучи солнца начинают пробиваться сквозь лепестки, наконец решаюсь выглянуть и посмотреть вниз. Мое сердце колотится в груди так сильно, что я боюсь, оно разорвёт рёбра. Медленно выглядываю из бутона, готовясь увидеть... ужас. Кровь. Останки. Но внизу, на чёрно-белой плитке тропинки, нет ничего. Ничего, кроме карт.

Сотни карт разбросаны по земле, словно кто-то рассыпал целую колоду — нет, целые колоды. Они лежат повсюду: короли и королевы, валеты и десятки, тузы и двойки. Красные и чёрные, пики и черви, трефы и бубны. Карты покрывают землю, словно мозаика, создавая странный, хаотичный узор.

От Элис не осталось ничего. Ни крови, ни изорванной одежды, ни костей. Только карты. Я издаю звук, похожий на всхлип, и прижимаю руку ко рту. Мои ноги становятся ватными, и я едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Девушка, с которой разговаривала, которая плакала, боялась — она была ненастоящей. Она была... картой? Иллюзией? Частью какой-то чудовищной игры? Я была права. Предчувствовала это ночью и не ошиблась

Но зачем? Зачем мне показывали это? Зачем мне нужно было встречать её, разговаривать, а потом наблюдать, как убивают? Ответ приходит, как удар кулака в живот: это был тест. Тест на мою реакцию. На то, смогу ли выжить. И я прошла его — не побежала вслепую, не кричала, не выдала себя. Я спряталась и тихо сидела в укромном месте. Выжила. Но какой ценой?

Я беру себя в руки, или пытаюсь это сделать, а после выбираюсь из бутона и начинаю спускаться. Каждый шаг причиняет боль. Руки исцарапаны, ноги в синяках, платье разорвано в нескольких местах. Выгляжу так, словно меня пропустили через мясорубку, но это еще ничто в сравнении с тем, что