Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

нужно её отпустить. Просто сказать «на сегодня всё» и уйти самому. Но я не мог. Я сидел и смотрел, как она пишет, как свеча освещает её профиль, как рыжие волосы выбиваются из причёски и касаются шеи. Я представлял, как подхожу сзади, отвожу эти волосы и целую то место, где шея переходит в плечо. Как она вздрогнет. Как её дыхание собьётся.

Это была пытка. Изощрённая и прекрасная.

А потом моё тело само пошло к ней. Я видел, как она замирает, как её глаза расширяются. В них читался вызов. И это добило меня окончательно.

— Встань, — голос был чужим, хриплым от напряжения.

Она встала. И оказалась так близко, что я почувствовал исходящее от неё тепло. Услышал её дыхание — частое, неровное. Взял её за бёдра — и боги, они были именно такими, какими я представлял: мягкими, но сильными, с твёрдыми мышцами под тончайшим шёлком.

Я посадил её на стол. Она была лёгкой, податливой. И это сводило с ума ещё больше. Её платье задралось, открывая ноги полностью. Кожа там была бледной, почти фарфоровой в полумраке. Я не мог отвести взгляда.

Я чувствовал жар её кожи сквозь ткань. Пальцы сами впились в неё, желая оставить следы. Потом одна рука сползла на колено. И тут я окончательно потерял себя.

Её кожа была гладкой, тёплой. Я повёл руку вверх по внутренней стороне бедра, и всё моё существо кричало от желания. Хотелось упасть перед ней на колени как раб. Целовать эти ноги, эти бёдра, каждый сантиметр кожи, которую открывало это чёртово платье. Хотелось слышать, как она задыхается, как зовёт меня, как просит остановиться или не останавливаться вовсе.

Я смотрел на её лицо. Она откинулась назад, и шёлк натянулся на груди, открывая ещё больше. Её губы были приоткрыты, глаза — тёмными, огромными. И тогда она раздвинула ноги. Шире. Намеренно. Дразнила меня.

Мир сузился до её тёмных глаз, смотрящих на меня с вызовом, и до моей руки на её бедре. Всё остальное перестало существовать. Не было миссии, не было Империи, не было моего проклятого контроля. Была только она. И безумное, всепоглощающее желание взять то, что она так явно предлагала.

Мои пальцы сжались на её коже. Я наклонился ближе, чувствуя, как моё дыхание смешивается с её. Ещё секунда… и я сорвусь. Сорву с неё всё. И пусть потом будь что будет.

8

Лилия

В дверь кабинета резко и громко постучали.

Мы оба вздрогнули, будто нас поймали на месте преступления. Его рука дёрнулась и в мгновение ока исчезла с моей ноги, стало холодно и пусто там, где секунду назад было жарко.

Я резко выпрямилась, сползла со стола, мои ноги дрожали так, что я едва устояла на этих дурацких каблуках. Я судорожно потянула подол платья вниз, пытаясь прикрыть бёдра, но ткань скользила и отказывалась слушаться.

— Войдите, — голос Ниэллона уже был таким как всегда, ледянным с оттенком скуки. Как будто последние пять минут не происходило ничего. Он уже сидел за своим столом, уставившись в бумагу, его лицо было каменным.

Дверь открылась, и в кабинет почти вбежал молодой курьер в потрёпанном плаще, с лицом, красным от быстрого бега.

— Лорд тайный советник, срочное донесение, — он выпалил, протягивая свёрнутый в трубку и опечатанный лист. — Капитан Рейнар сказал, что ждать до утра нельзя.

— Положите на стол, — сказал Ниэллон, даже не взглянув на него. — И выйдите.

Курьер кивнул, положил лист на край стола и выскользнул обратно, тихо прикрыв дверь.

В кабинете повисла неловкая тишина. Я стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Куда деть руки. Как дышать. Моё тело всё ещё горело там, где он касался, и это было невыносимо.

Он теперь даже не смотрел на меня.

— На сегодня достаточно, мисс Лангар, — произнёс он наконец, всё так же глядя в стол. — Вам пора.

— Я… — начала я, но замолчала. Что мне ему сказать? «Спасибо за урок»? «Извините, что раздвинула ноги перед вами»?

— Я вас провожу, — он поднялся, его движение было резким. — Уже поздно.

Это был приказ. Я просто кивнула, чувствуя, как жар стыда заливает мои щёки. Я начала собирать свои вещи. Всё делала медленно, чтобы не упасть от дрожи в коленях.

Мы вышли в коридор. Он шёл впереди, быстрыми, твёрдыми шагами, и я еле поспевала за ним на этих каблуках. Шёлк платья шелестел при каждом моём шаге, и этот звук казался мне сейчас невероятно громким, неприличным. Я ловила на себе взгляды редких ночных дежурных, и мне хотелось провалиться сквозь землю.

На улице было прохладно. Ночной воздух ударил по моей открытой спине и плечам, заставив вздрогнуть. Я автоматически обхватила себя руками. Он заметил это движение краем глаза, замедлил шаг. Потом, не говоря ни слова, коротким, почти небрежным движением накинул мне на плечи свой сюртук.

— Не нужно, — пробормотала я, но он уже шёл дальше, не оглядываясь.

Он был тяжёлым, тёплым от его тела и пах можжевельником. Я неловко закуталась в него, пряча руки в длинные рукава. Тепло сразу разлилось по телу, но от этого стало только страннее. Теперь я была буквально завернута в него. Этот запах, это тепло… оно было везде. Я шла, уткнувшись лицом в высокий воротник, и пыталась не думать о том, что всего несколько минут назад эта ткань касалась его спины, его плеч.

Ниэллон

Я накинул на неё сюртук, потому что не мог видеть, как она дрожит. И потому что это был единственный способ коснуться её сейчас, не сорвавшись снова. Ткань скользнула с моих плеч, и ночной холод тут же впился в рубашку, но это было неважно. Важно было то, как она инстинктивно прижалась к материи, как её пальцы сжали края, как она уткнулась носом в воротник. Это сломало меня сильнее, чем любой её вызов в кабинете. Эта маленькая, беззащитная деталь. Я заставил себя отвернуться и пошёл быстрее, чтобы не сделать чего-то ещё глупого — не остановить её, не поправить ткань на её плечах, не прикоснуться к спутавшимся от ветра рыжим волосам.

Я старался больше не смотреть на неё. Если бы я посмотрел, я не знаю, что бы сделал. Может, схватил бы её за руку. Может, просто остановился и спросил: «Зачем? Зачем ты это сделала?»

Но я молчал. Потому что все