Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

— На столе новые документы по торговым путям. Нужно выделить все упоминания о порте Лэндара за последний квартал. — Его голос был хриплым.

— Хорошо, — сказала я и медленно пошла к своему столу. Чувствуя, как его взгляд прилип к моей спине, к открытой коже, к тому, как шёлк обтягивает бёдра при каждом шаге.

Весь день я работала. Я была сосредоточена, собранна, эффективна. Я подходила к его столу, чтобы задать уточняющие вопросы, стояла прямо, глядя ему в глаза, не опуская взгляд. Я чувствовала, как его внимание сосредоточено на линии моего декольте. Когда закидывала ногу на ногу, я знала, что он видит больше, чем должен. И я позволялаему это. Я не флиртовала. Я даже не смотрела на него с намёком. Я просто делала свою работу. А мой образ делал свою.

Сегодня я была идеальным сотрудником. И абсолютно недосягаемой женщиной.

Один раз, когда я протягивала ему папку, наши пальцы едва коснулись. Я почувствовала, как он дёрнулся. Но вот я не отдернула руку. Просто закончила движение и вернулась на место.

— Спасибо, — сказал он. Голос уже был ровным, но чуть глубже обычного.

— Не за что, — ответила я, и в голосе моём прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка дерзости.

Он это уловил. Его бровь дрогнула. Он снова уткнулся в бумаги, но я заметила, как он сжал перо чуть сильнее, как стал дышать глубже.

Так прошёл наш день. Наступил вечер. Солнечный прямоугольник на полу прополз через весь кабинет и исчез. Полумрак сгустился, стал интимным, плотным. Воздух казался густым, его трудно было вдыхать.

Я закончила сводить таблицу и отложила перо.

— Всё готово, — сказала я. — Можно идти?

Он не ответил. Он смотрел на меня через кабинет. Свеча на его столе отбрасывала колеблющиеся тени на его лицо, делая его ещё более резким.

— Остался отчёт по вчерашнему инциденту с курьером, — сказал он наконец. Голос был тихим. — Нужно оформить до завтра.

Вчера никакого инцидента с курьером не было. Мы оба это знали.

Я кивнула.

— Тогда я сделаю его сейчас.

— Как хочешь, — он откинулся в кресле, не отрывая от меня взгляда.

Я снова взяла перо, сделала вид, что пишу. Но буквы плыли перед глазами. Всё моё существо было сконцентрировано на нём. На том, как моё сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно. На лёгком, едва уловимом запахе его кожи, который теперь долетал до меня.

Каждый раз, когда я шевелилась, менялся свет на шёлке моего платья, и я видела, как его глаза следят за этим. Как они скользят по моим плечам, по линии шеи, останавливаются на том месте, где ткань едва прикрывает грудь.

Время тянулось. Я просто водила пером по бумаге, оставляя бессмысленные завитки.

И тогда он медленно встал.

В этом движении была такая сконцентрированная сила, что я замерла. Он обошёл стол и пошёл ко мне. Неспешно. Каждый его шаг отдавался в моей голове гулким эхом.

Я не двигалась. Сидела, сжимая в пальцах перо, глядя на него. Он подошёл вплотную. Остановился.

— Встань, — тихо сказал он.

Я встала. Каблуки сделали меня выше, но он всё равно был намного выше. Мы стояли очень близко. Я чувствовала тепло, исходящее от него.

Он не сказал больше ни слова. И прежде чем я успела понять, что происходит, он легко, почти без усилий, поднял меня и посадил на край массивного стола. Бумаги подо мной зашуршали, что-то упало на пол со звонким стуком.

Я ахнула от неожиданности. Разрезы на платье разъехались в стороны, обнажив бёдра почти полностью.

Он не отпускал меня. Его руки остались на моих бёдрах, пальцы властно впились в кожу сквозь тонкий шёлк. Потом одна рука опустилась ниже. Мягко легла на колено.

Я перестала дышать.

И тогда его рука поползла вверх по внутренней стороне моего бедра. Шёлк скользил под его пальцами. Его прикосновение было таким прямым, таким откровенным и горячим, что в глазах потемнело.

Во мне всё сжалось. Страх? Нет. Что-то другое, тёплое, опасное, пульсирующее где-то глубоко внутри. Что-то, что кричало мне сдаться, закрыть глаза, позволить ему продолжить.

Но я не собиралась сдаваться ему так легко, хоть и хотелось. Собрала всю свою волю в кулак подняла на него взгляд.

Я медленно, очень медленно, откинулась назад. Шёлк натянулся на груди, декольте стало ещё глубже. Я держала его взгляд. И затем, не отводя глаз, я развела ноги чуть шире. Давая его руке больше простора.

— Ну что, учитель? — выдохнула я. — Дальше-то что?

Бонусная глава от Ниэллона

Весь день я находился в аду собственного производства. С того момента, как она вошла в кабинет, мой мир перевернулся с ног на голову.

Я видел, как она двигается. Каждый шаг — удар ниже пояса. Шёлк переливался, облегая её бёдра так, будто это была её вторая кожа, а разрезы по бокам открывали ногу — длинную, стройную, с каждой секундой всё выше. Я сидел за своим столом и делал вид, что работаю, а на самом деле я следил за тем, как свет играет на ткани, как при каждом движении декольте открывает ту самую тень между грудями.

Мой мозг разделился на две части. Одна, холодная, аналитическая, продолжала диктовать ей задачи, обсуждать рабочие моменты, кивать. Другая, тёмная, животная, кричала только одно слово: ХОЧУ.

Хочу сорвать это платье. Хочу услышать, как рвётся шёлк. Хочу прикоснуться губами к коже на её шее, которую едва коснулся вчера. Хочу вдавить её в этот стол, в пол, в стену — неважно, — и заставить забыть её собственное имя.

Когда она подходила ко мне с бумагами, от неё пахло чем-то тёплым, женским, опасным. И этот запах сводил меня с ума. Я ловил себя на том, что задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать слишком глубоуо. Руки под столом сжимались в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Это была единственная точка боли, которая не позволяла мне вскочить и схватить её.

Один раз наши пальцы коснулись. Я дёрнулся, будто меня ударило молнией. От её прикосновения по всему телу прошла волна жара, и внизу всё напряглось, заныло, начало требовать внимания. Я едва не застонал. С трудом выдавил «спасибо» и уткнулся в бумаги, чувствуя, как кровь стучит в висках.

Вечер. Свечи. Полумрак. Я знал, что