Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

Но тут же перед глазами встал образ капитана Рейнара. Его обаятельная улыбка. Его предложение. Его восхищённый взгляд на неё. Оставить её здесь? В столице, где такие, как он, будут виться вокруг, привлечённые её умом, её огнём, её наивной, дикой красотой, которой она даже не сознаёт? Нельзя.

Она была моей находкой. Моей головной болью. Моим личным, раздражающим, сводящим с ума… фактором. Она ворвалась в моё пространство и умудрилась нарушить идеальный покой и порядок. И теперь только я имел право решать, что с ней делать. Куда её направить. Как использовать этот её пылкий, необузданный ум. Это был вопрос контроля. Абсолютного, тотального контроля. Я должен был держать всё в своих руках. И её — в первую очередь.

Я вызвал Лили. к себе ближе к вечеру. Она вошла, стараясь казаться спокойной, но по лёгкому напряжению в её плечах, по тому, как она избегала смотреть мне прямо в глаза после вчерашнего унижения, я видел — она настороже. Хорошо. Так и должно быть.

— Мисс Лангар, присаживайтесь, — сказал я, указывая на стул перед столом. Впервые за всё время. Она села, удивление мелькнуло в её огромных, зелёных глазах.

Я не стал тянуть.

— У нас есть миссия. Внедрение в высшее общество Арвенделя под легендой. Цель — выявить связи регента с контрабандистами оружия и, по возможности, дестабилизировать его окружение. Миссия классифицируется как крайне опасная. Риск раскрытия, пыток и смерти — высокий.

Я наблюдал за её лицом, выискивая малейшие признаки паники. Бледность. Дрожь в руках. Расширенные зрачки. Я готовился к отказу. К страху. Может быть, даже к слезам. Я уже мысленно выстраивал аргументы, чтобы подавить её сопротивление, или, на худой конец, план «Б» с агентом-неудачником из резерва.

Она сидела, не двигаясь, слушая. А потом её глаза… загорелись. В них вспыхнул тот самый огонь, который я видел, когда она налетела на меня с расшифровкой. Дикий, азартный, живой огонь. Она даже привстала с краешка стула.

— Под легендой? Как шпионы? — её голос звучал заинтересованно. С оттенком того самого ребячьего возбуждения, с которым ребёнок заглядывает в запретную комнату.

— Как дипломатические агенты, — поправил я сухо. — Вам придётся играть роль моей жены. Со всеми вытекающими. Близкий контакт, публичные демонстрации привязанности, совместное проживание. Всё это будет частью легенды. Вам придётся пройти интенсивную подготовку — этикет, легенда, основы самозащиты, возможно, элементы шифровального дела. Работа предстоит тяжёлая, и отступать будет нельзя. Вас это устраивает?

Она смотрела на меня, и в её взгляде шла какая-то внутренняя борьба. Но не борьба страха с долгом. Скорее… борьба недоверия с жгучим, ненасытным любопытством. С той самой жаждой настоящего дела, которую я уловил в ней с самого начала.

Потом она выдохнула. И спросила. Не «а это безопасно?», не «а что будет, если нас раскроют?». Она спросила:

— Когда начинаем подготовку, лорд Ниэллон?

Вот так. Просто. Без колебаний. Без истерик. Её глаза горели решимостью и азартом, который оказался заразителен даже для меня.

Я смотрел на неё, на это рыжеволосое, непокорное, невероятно живое существо, которое только что приняло вызов, от которого содрогнулся бы иной опытный агент. И внутри меня что-то перевернулось. Все мои расчёты, все доводы о «ценном ресурсе» рассыпались в прах перед простой, обескураживающей истиной.

Она идеальна. Совершенно, безумно, опасным образом идеальна для этой авантюры.

5

Подготовка была не просто интенсивной. Это была настоящая пытка! Изощрённая, многослойная и на редкость унизительная.

Я думала, что смогу всё — я же справилась с его архивом и той чёртовой шифровкой. Но оказалось, что моё тело — это враг, который подводит меня на каждом шагу.

Сначала был этикет Арвенделя. Оказалось, я должна была не просто знать, какой вилкой есть рыбу, я должна была знать, какую именно рыбу подают при дворе регента в третью неделю лета. Как поправлять перчатку, как наклонять голову при обращении к герцогу, а не к графу. Меня муштровала пожилая дама с лицом испещрённом морщинами, и змеинными глазками. Она тыкала меня в спину тростью, если я сутулилась, и вздыхала так, будто я лично оскорбила её предков своим поведением.

Потом — оружие. Тут уже был другой инструктор, молчаливый и быстрый, как тень. Он показал мне, как прятать тонкий отравленный стилет в складках юбки, как с помощью портбукета выстрелить крошечной дротиком с усыпляющим ядом, и как, в крайнем случае, ударить каблуком в горло или в пах. Последнее мне давалось легче всего. Видимо, во мне проснулись какие-то дремавшие инстинкты. Ниэллон иногда присутствовал на этих уроках, стоя у стены и наблюдая с тем же ледяным безразличием, с каким смотрел на свои бумаги. Его взгляд на моих руках, сжимающих рукоять ножа, заставлял меня ошибаться чаще.

Но самым адским были… танцы. И всё, что с ними связано. Потому что тут инструктором был он сам.

— Вы будете изображать счастливую, немного уставшую от путешествий леди, — говорил он в первый же день, стоя посреди пустого зала для тренировок. На нём не было строгого сюртука, только чёрная рубашка и брюки, и это почему-то сбивало с толку ещё больше. — Счастливые супруги, особенно после долгой разлуки, не держатся на расстоянии. Они касаются друг друга. Постоянно. Легко, нежно, как бы невзначай. Это ваша новая реальность. Освойте её.

И началось. Его рука на моей талии, его пальцы, обхватывающие мои. Он кружил меня по залу под звуки воображаемой музыки, отдавая короткие, чёткие команды. «Шаг. Поворот. Снова. Плечи расслабьте. Улыбайтесь, но не по-идиотски». Я пыталась. Боже, как же я пыталась. Но каждое его прикосновение было как удар молнии. Оно прожигало ткань платья, кожу, добиралось до костей и заставляло их гудеть. Я концентрировалась на шагах, на счёте, на чём угодно, лишь бы не думать о тепле его ладони у меня на спине, о том, как близко его тело, о запахе — уже не только можжевельника, но и пота, кожи, и кажется ладана.

— Вы деревянная, мисс Лангар, — резко говорил он, когда я в очередной раз теряла ритм, наступив ему на ногу. — Графиня де Линь обожала танцы. Вы должны выглядеть так, будто получаете удовольствие. От музыки. От компании.

Шли дни. Уроки становились всё… интереснее. Теперь он отрабатывал «публичные ласки», как он это называл. Поправить прядь волос у лица «супруги». Обнять за талию, проходя через дверной проём. Шепнуть что-то на ухо в переполненном зале.

Это было