Королева Неверленда - Никки Сент Кроу

Я всё ещё невероятно неопытна в магии. В том, как она работает и на что способна. А тени особенно непостижимы, потому что на Семи Островах их всего четырнадцать, по две на каждый остров. А значит, информации о них не так уж много. Большинство тех, кто владел тенью, тщательно скрывали свои способности.

Мне приходится учиться всему, чему могу, у парней, главным образом у Вейна и Пэна, потому что у них больше всего опыта обращения с тенями.

Больше всего они вбивали мне в голову, что мысли обладают огромной силой и способны придавать магии форму, но при этом важно остерегаться случайных мыслей. Я усвоила этот урок, когда наливала себе чашку кофе и вдруг подумала, что ручка кофейника похожа на утиную шею, после чего кофейник превратился в утку и начал крякать на меня, когда я его уронила.

Баш никак не мог перестать смеяться, пока я гонялась за этой чёртовой уткой по дому на дереве, пытаясь заставить её снова превратиться в кофе.

Но в мире смертных магия работает не так, как на Островах, и здесь моя хватка кажется слабой и расплывчатой, словно я пытаюсь управлять туманом.

Парни терпеливо ждут, пока с моего носа капает вода, а в обуви хлюпает.

— Закрой глаза, — велит Пэн.

Я раздражённо выдыхаю, выполняя его просьбу.

— Ты чувствуешь Тень?

Она всегда со мной, словно верный пёс, только с постоянной жаждой крови и безграничной энергией, которую хочется израсходовать и так же быстро восстановить.

— Да, — отвечаю, пока Тень извивается.

— Вдохни вдоль позвоночника и попроси у неё то, чего хочешь.

Я не совсем понимаю, что он имеет в виду под «вдохом вдоль позвоночника», но представляю, что с прямой спиной это должно получиться лучше, поэтому расправляю плечи и воображаю, как вдох проносится вверх по каждому выступу позвонков.

Пожалуйста, помоги мне высохнуть, — обращаюсь я к ней. Хотя у неё нет формы, не такой, как у собаки, я всё равно представляю, как она запрокидывает голову, глядя на меня.

Пожалуйста, — снова думаю я, настаивая сильнее, и тогда ко мне устремляется поток магии. Когда я распахиваю глаза, то сразу смотрю на Вейна, зная, что он помог.

Внезапно я становлюсь сухой, и мне комфортно в мягком ночном воздухе.

Спасибо, — думаю я, и знаю, что он это чувствует, хотя мне хотелось справиться самостоятельно.

Однажды у меня получится.

Правда ведь?

— Куда сначала? — спрашивает Баш.

— Для начала нужно осмотреть место, где исчезла Мерри, — говорит Пэн. — А затем проверить её коттедж.

Когда я решила остаться в Неверленде, Пэн и парни помогли мне перевезти маму из старого разваливающегося викторианского дома в маленький солнечно-жёлтый коттедж в Саут-Уинде. Это был идеальный город, удобный для пеших прогулок и дружелюбный, с обилием зелени и мягкими зимами. А что ещё лучше, бо̀льшая часть города находилась под управлением людей, либо знакомых с Семью Островами, либо переселившихся оттуда.

Какое-то время, навещая мир смертных, мы останавливались в старом викторианском доме, но он находился слишком далеко от мамы, и при переходе между мирами было разумнее останавливаться поближе к ней.

Поэтому мы купили дом побольше, примерно в километре от неё, в районе, известном как Лес, потому что он граничил с заповедным лесным массивом и славился лучшими прогулками по домам за сладостями на Хэллоуин.

В тот день, когда мы приобрели дом, просторный готический особняк в стиле Тюдоров с десятью спальнями, построенный сыном одного из первых железнодорожных магнатов, я спросила Пэна, откуда у него столько денег. Они не только купили наш дом и коттедж для мамы, но и приобрели старый викторианский особняк, чтобы защитить множество тайн, которые теперь были там похоронены, а именно тела мёртвых брауни на заднем дворе.

В ответ Баш сорвал несколько листьев с ближайшего куста и протянул их на ладони.

— Смотри.

Он сжал листья в кулаке, а секунду спустя снова раскрыл его, и те превратились в стопку стодолларовых купюр.

Я восхищённо разглядывала магию, перебирая купюры, словно ожидала, что фокус рассеется и деньги снова станут тем, чем были. Но этого не произошло. Бумага казалась настоящей, слегка шероховатой. И на каждой купюре были разные пятна грязи и копоти, будто они накапливались на ней целое десятилетие.

— Как долго это продержится? И что случится, когда они поймут, что держат в руках стопку листьев?

— Деньги — это всего лишь энергия, Дарлинг, — сказал Пэн так, словно это всё объясняло.

— Они навсегда останутся такими, — уточнил Кас. — Или пока мы не превратим их обратно.

— Ладно, но вы ведь не собираетесь покупать дом за наличные. За настоящие наличные.

— Нет. Для этого у нас есть банковский счёт, — рассмеялся Баш.

И в тот же день бумаги были подписаны, деньги переведены, а ключи переданы нам.

Дом стал нашим.

В детстве я с восхищением смотрела на такие дома, как этот особняк в стиле Тюдоров, воспринимая их скорее как фантазию, чем как нечто реальное. Как вообще кто-то мог владеть таким местом? Я представляла, что там живут принцессы из сказок.

Мы провели там первую неделю, пока все обживались: мы в нашем особняке, мама в своём коттедже вместе с Лео.

Всё казалось сказкой и одновременно было настолько реальным, что почти натирало до боли.

— Лео сказал, что в последний раз помнит их на тропинке к востоку от фонтана, — Кас поднимается по берегу, пригибаясь под свисающими ветвями ивы.

Мы пробираемся сквозь ивы, пока не выходим на мощёную дорожку, петляющую по парку. Сегодня здесь почти никого нет, и в парке тихо, а городской шум за его границами звучит приглушённо.

Чёрные железные фонари уже зажглись, освещая дорожку размытыми пятнами света.

Приближаясь к той части парка, где исчезла мама, мы молчим. Слева от нас весь сияет огнями фонтан, вода бьёт из мраморной статуи нимфы.

Ничто не кажется необычным.

Мы идём дальше. Лео сказал, что они находились примерно в пяти метрах от ближайшей скамейки. Добравшись до нужного места, мы расходимся и осматриваем фонтан, деревья, полосу кустов, но ничего не находим. Даже намёка на борьбу.

— И что теперь? — спрашиваю, чувствуя, как по позвоночнику ползёт тревога.

Я обхватываю себя руками, радуясь, что в последний момент решила накинуть толстовку. Это моя любимая толстовка, а теперь ещё и счастливая. Баш купил её мне в порту Дарлингтон несколько месяцев назад, прямо перед тем, как я познакомилась со своей прапрапрабабушкой, Венди Дарлинг. Раньше я не верила в суеверия, но именно в ней была в тот день, когда узнала,