Королева Неверленда - Никки Сент Кроу

Толстовка насыщенного тёмно-бордового цвета, а на груди крупными печатными буквами написано: «Миф принадлежит мне».

Баш заказал её у художника.

Когда Пэн увидел её, то закатил глаза так сильно, что я подумала, будто он умирает.

И с того самого момента она стала неизменной частью моего повседневного гардероба.

Ну же, мама, — думаю я, растирая руки, чтобы согреться. — На мне счастливая толстовка. Где ты, чёрт возьми?

— Давайте отправимся к коттеджу, — говорит Пэн.

Если пойти по тропинке обратно к пруду, но свернуть налево перед рощицей ив, она выведет нас из парка, к улице, а сразу за ней начинается мамин район. Оттуда всего три квартала до тихой, обсаженной деревьями улицы, где теперь она живёт.

Мы идём молча. Нам навстречу попадается несколько человек, большинство нас игнорирует. Двое мужчин узнают Пэна и приветственно кивают, а затем опускают головы и поспешно удаляются.

Мамин коттедж стоит в конце Бич-Лейн, немного в стороне от улицы, среди нескольких клёнов. Летом здесь идеальное сочетание солнечного света и более прохладных послеполуденных теней, и я могу лишь представить, как всё будет выглядеть осенью, когда деревья станут оранжевыми, жёлтыми и тёмно-красными.

Если жизнь в особняке в стиле Тюдоров была моей мечтой о сказке, то мамин коттедж был мечтой, которая казалась почти осуществимой. Вот если бы она только нашла работу получше, если бы новое лекарство её вылечило, если бы, если бы, если бы…

Мы останавливаемся на тротуаре и осматриваем дом и двор за ним. У коттеджа милое небольшое крыльцо с белыми перилами. Наверху каменных ступеней стоит горшок с цветами. На большом окне спереди висят полупрозрачные белые занавески, а чуть дальше, в окне кухни, горит маленькая лампа.

Ничто не кажется подозрительным. Но дом кажется пустым.

Мы входим через парадную дверь.

Справа находится гостиная, слева — небольшая столовая, превращённая в библиотеку и читальную комнату. Дальше кухня и прихожая, где из прачечной открывается вид на задний сад и бельевую верёвку для погожих летних дней.

На кухонной столешнице я нахожу наполовину пустую кружку чёрного чая. В раковине стоит несколько тарелок. Рядом с микроволновкой корзинка, переполненная мамиными лекарствами, возле неё лежит таблетница.

В коттедже пахнет корицей, чаем и недавно потушенными ванильными свечами.

Здесь так по-домашнему, так уютно, что мне хочется плакать.

В детстве я отчаянно об этом мечтала.

Хотела, чтобы дома мне было тепло, чтобы меня там ждали и чтобы я чувствовала себя в безопасности. Вместо этого у нас были пустые комнаты, полые коридоры и кровь, вдавленная в сигилы и защитные символы, начертанные кровью из моей собственной спины.

Почему всё это не могло принадлежать мне, вместе с матерью, которая любила бы меня, обнимала и говорила, что всё будет хорошо?

— Уин, — я чувствую Вейна за спиной.

— Я в порядке, — говорю ему, хотя это не так.

Какого хрена всё это всплывает именно сейчас?

Что вселенная пытается мне сказать?

— Дом пуст, — говорит Баш, присоединяясь к Вейну на кухне.

— Она должна быть где-то здесь. Вы проверили подвал? — я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к столешнице.

Кас появляется рядом с близнецом.

— Да. Пэн полетел осмотреть всё сверху и проверить…

Задняя дверь распахивается, заставляя меня вздрогнуть.

Пэн появляется в полумраке, больше похожий на тень, чем на человека, и его голос гремит:

— Уходите! Бегите!

Нет времени выяснять, что происходит. Вейн хватает меня за руку и толкает к парадной двери. Мы вываливаемся наружу, близнецы впереди нас, Вейн и Пэн позади.

Но нам почти сразу преграждают путь.

К нам приближается дюжина фигур.

Вейн толкает меня вниз, когда бейсбольная бита или нечто на неё похожее летит мне в голову. Он ловит её ладонью и не отпускает, дёргая нападающего к себе. Вейн вырывает у мужчины оружие и тут же обращает его против него, ударяя по голове. Тот валится на землю.

Я отползаю назад, но чья-то рука хватает меня за волосы и тащит к боковому двору.

Инстинктивно я тянусь к Тени…

…но её нигде нет.

Паника проносится по груди, а кожу головы обжигает боль.

Близнецы отбиваются от нескольких нападающих.

Пэн дерётся кулаками, а Вейн орудует битой.

Почему никто из них не пользуется магией? Почему я не могу воспользоваться своей? Я знаю, что пока не слишком хорошо ею владею, но обычно, когда мне угрожает опасность, Тень сама бросается в бой.

Я разворачиваюсь, пытаясь найти точку опоры, но меня тут же снова дёргают, и я теряю равновесие. Падая, замечаю слабое фиолетовое свечение из-под чёрного пальто мужчины.

И кажется, будто исходящий оттуда свет гудит у меня на коже.

— Отпусти. Меня, — я упираюсь ногами в землю и вжимаю пятки.

Кулак врезается мне в лицо.

Перед глазами вспыхивают звёзды.

Язык покрывает резкий металлический привкус крови.

Моё дыхание учащается, мысли лихорадочно мечутся. Что, блядь, мне делать?

Ну же, Тень. Помоги мне!

Но знакомая пульсация тьмы просто исчезла.

Я в беде. В очень серьёзной беде.

И парни справляются не лучше.

Баш стоит на коленях, а кто-то пинает его по рёбрам.

Кас отбивается от своего нападающего и одновременно пытается помочь брату. А Пэн и Вейн сражаются сразу с несколькими людьми, вооружёнными битами.

Меня оттаскивают всё дальше, трава сменяется асфальтом. Открывается дверь машины.

Проклятье.

Паника усиливается.

Сейчас или никогда.

Как только мужчина разворачивается, чтобы затолкнуть меня на заднее сиденье ожидающей машины, я безвольно опускаюсь на колени, словно мёртвый груз, оказываясь в идеальном положении, чтобы ударить его по яйцам.

Он тут же выпускает меня, и я падаю на асфальт, отползая назад, пока он сворачивается в клубок и воет.

Мне кажется, что я свободна, но первого мужчину тут же сменяет второй. Он сгребает мою толстовку в кулак и резко разворачивает меня.

Блядь.

Твою мать.

Появляется третья тень, и я чувствую, как мои шансы на побег тают с каждой секундой.

Пока третья тень не вырубает мужчину, державшего меня, левым хуком. А когда тот падает, загадочный незнакомец выхватывает сверкающий кинжал и вонзает ему в грудь.

Мужчина валится на асфальт, и кровь с бульканьем поднимается у него по горлу.

Тот, которого я ударила по яйцам, наконец приходит в себя, но следующим клинок находит его.

Я сижу ошеломлённая, окружённая умирающими мужчинами, пока незнакомец присоединяется к Пэну и парням, с поразительной скоростью и ловкостью расправляясь с нападающими.

Удар. Упал.

Удар-удар. Упал. Упал.

Ещё один сгибается