Как похитить ангела - Татьяна Хьюстон

Я аккуратно вывела на бумаге: «Таня».

И протянула блокнот Эяну.

— Та-ня, — прочитал он по слогам, будто это было священное писание. — Таня. Её зовут Таня. У неё есть имя. Она написала его. Сама. Добровольно.

Он прижал блокнот к груди.

— Я сохраню этот листок. Я повешу его в рамку. Это будет наша семейная реликвия.

Саймон заглянул через его плечо, прочитал и кивнул:

— Таня. Хорошо. Приятно познакомиться официально, Таня. Я Саймон. Этого с блокнотом ты знаешь. А мрачный тип напротив — Хасан. Он больше не будет тебя пугать. Наверное. — зачем-то снова представил всех он. Кажется, у них совсем мозги отшибло. Ну ещё бы. Они явно не были готовы к моей ангельской атаке.

Хасан ничего не сказал. Он просто смотрел на меня — и в его глазах, где раньше были только подозрение и голод, теперь появилось что-то ещё. Что-то тёплое. Что-то похожее на... облегчение?

— Таня, — произнёс он тихо, будто пробуя имя на вкус. — Таня.

И этого было достаточно.

Я улыбнулась и забрала со стола последний круассан. Ну а что? Стресс ещё не весь заела. А словесный понос пока спит. И пусть спит как можно дольше.

Где-то в груди кольнуло: когда-нибудь я всё равно заговорю. И тогда они узнают, что ангел — это просто голодная дура с недержанием речи.

За окном светило солнце, лес шумел, птицы орали. И где-то глубоко в груди теплилось странное, неуместное чувство. Кажется, мне здесь уже почти нравилось.

И это пугало больше, чем само похищение.

Глава 7. Белки

И чего теперь делать?

Я стояла посреди гостиной и переваривала завтрак. Точнее, три круассана, гору оладий, тосты, яйца пашот, авокадо, бекон и шоколадный мусс. Сытая. Довольная. В халате Хасана, который уже почти стал родным. За окном — солнце, лес, птички поют. А я до сих пор не одета. Ничего не знаю, хочу на улицу.

Так дело не пойдёт. Я не могу отправится на улицу в таком виде. Нужна одежда. Нормальная. Та, в которой можно гулять. В шкафу наверху должно что-то быть — я видела вещи, когда заглядывала туда ночью. Если нет — зайду в чью-нибудь комнату и позаимствую. Пока они тут сидят с круглыми глазами и не понимают, что произошло.

Я мило улыбнулась своим похитителям, напоследок мило похлопав глазками и ушла в свою комнату, оставив их в полном недоумении. Дожили, уже комнату считаю своей.

В комнате рюкзак всё ещё стоял возле стула. Вчерашняя одежда лежала на стуле — мятая, пахнущая дождём и переулком. Не вариант. Я осмотрелась внимательнее: у стены стоял старый деревянный шкаф. Открыла.

Внутри — мужские вещи. Не новые, но чистые, аккуратно сложенные. Видимо, раньше здесь кто-то жил, или парни хранили запасную одежду для гостей. Или для жертв. Футболки. Свитера. Джинсы. Даже пара ремней.

Я нашла тёмно-синий свитер — мягкий, кашемировый, явно дорогой. Слишком большой для меня, но это даже плюс. И джинсы — узкие, но на моей миниатюрной фигуре они сидели как свободные мужского кроя. Ремень решил проблему. Я закатала рукава свитера и штанины, глянула в зеркало. Сойдёт. Уютно. Мило. По-домашнему.

Обуви нет. Только мои вчерашние кроссовки, которые я поставила сушиться у батареи. Почти высохли. Сгодятся.

Я спустилась вниз, одетая и с кроссовками в руках. Троица всё ещё была на кухне. Эян мыл посуду, Саймон читал что-то в телефоне, Хасан сидел неподвижно, глядя в одну точку.

Они подняли головы одновременно.

— Эй! — Эян сразу заметил свитер. — Это мой свитер! Он... он тебе идёт. Очень. Оставь себе. Вообще всё, что хочешь, бери. Мой шкаф — твой шкаф.

— Ты куда-то собралась? — Саймон поднял бровь.

Хасан просто смотрел, и в его взгляде читался вопрос без слов: «Ты хочешь уйти? Сейчас? От нас?»

Я помахала им рукой — невинный, почти детский жест: пока-пока, мальчики, я на прогулку. И направилась к входной двери, даже не оборачиваясь.

За спиной — секунда оцепенения. Потом грохот отодвигаемых стульев.

— Стоять. — Голос Хасана, резкий, как удар хлыста.

Я не остановилась. Моя рука уже легла на дверную ручку. Железо было холодным под пальцами.

Саймон оказался рядом быстрее Хасана — он двигался бесшумно, как тень. Его ладонь легла на дверь, не давая открыть.

— Подожди. Просто подожди.

Его голос был спокойным, но в нём появилось что-то новое. Не угроза. Скорее... беспокойство.

Эян подбежал последним — в мыльной пене от посуды, с полотенцем через плечо.

— Эй, ангел, ты куда? Там лес! Там дикие звери! Там... там комары! И вообще, мы только-только начали завтракать! Ты же не уходишь? Насовсем?

Хасан подошёл ближе. Я чувствовала его присутствие за спиной — жар, исходящий от его тела, знакомый запах табака и виски. Он не прикасался, но его голос звучал низко и напряжённо:

— Ты не можешь просто уйти. Ты... ты наша гостья. Мы за тебя отвечаем. Лес большой. Ты заблудишься. Замёрзнешь. Попадёшь в яму. Там нет тропинок.

Эян радостно подхватил:

— Да-да! Там реально опасно! Волки! Медведи! Ну, может, не медведи, но кабаны точно есть! И лоси! Ты хочешь встретиться с лосем? Они злые! Особенно когда у них брачный период!

— Эян, не неси чушь, — вздохнул Саймон, но руку с двери не убрал. — Но в целом... они правы. Если ты хочешь подышать свежим воздухом, кто-то из нас пойдёт с тобой. Просто чтобы ты не заблудилась. И не провалилась в овраг. И не встретила кабана. Это не контроль. Ты нас не боишься — мы заботимся о тебе. Взаимность.

Трое мужчин, которые ещё вчера загнали меня в тупик и затолкали в машину, сейчас стояли у двери и уговаривали меня не ходить в лес одну. Абсурд.

Божечки-кошечки, ну что за милашки.

Я пожала плечами — мол, мне всё равно — и открыла дверь.

Саймон нехотя убрал руку. В дом ворвался свежий лесной воздух — влажный после вчерашнего дождя, пропитанный запахом хвои, мокрой земли и каких-то цветов. Солнце заливало крыльцо. Птицы заливались так, будто у них конкурс.

Я сделала шаг наружу. Потом ещё один. Земля под ногами была мягкой, усыпанной сосновыми иголками. Я глубоко вдохнула и зажмурилась от удовольствия.

За спиной послышался шёпот.

— Она вышла, — паническим шёпотом произнёс Эян. — Она реально вышла. Что нам делать? Бежать за ней? Стоять здесь? Принести ещё круассанов?

— За ней, — коротко, решительно ответил Хасан. — На расстоянии. Чтобы не видела. Или видела, но