Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

с Дашенькой и Лерой. Медсестра сказала, что мама снова может глотать, поэтому я помогаю ей позавтракать больничной едой – рисовой кашей и вареным яйцом. В конце завтрака мама уже сама держит ложку и подносит ее ко рту. Да, еще очень неуверенно и медленно, но это уже большой прогресс по сравнению со вчерашним днем. Замечаю, как ее глаза загораются искорками надежды после этой маленькой, но такой значимой победы. И сама чувствую, как гордость переполняет меня, и я не в силах сдержать счастливую, сияющую улыбку.

Помогаю маме попить компот через трубочку, и внезапно в палату заходит невысокий мужчина средних лет. На нем белый халат, а поверх прямоугольных очков на нас смотрят усталые, но внимательные глаза.

– Вы Анна? – спрашивает, обращаясь ко мне. – Как закончите, зайдите ко мне, пожалуйста. Двести третий кабинет на втором этаже.

– Здравствуйте. Мы можем поговорить сейчас, если удобно.

Он кивает, и мы с ним выходим в коридор. Я внутренне готовлюсь к сложному разговору. Сердце стучит быстрее, но я стараюсь держаться спокойно и уверенно.

– Я доктор Соколов, лечащий врач вашей мамы. Мы с вами разговаривали по телефону, – представляется он. – Ее состояние стабилизировалось, но впереди еще долгий путь. Инсульт был обширным, затронуты речевые центры и моторика левой стороны тела.

– Сколько она пробудет в больнице? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри меня трясет от страха.

– Примерно неделю, может, чуть больше, потом ее можно будет забирать домой. Но, – он делает паузу, – скажу сразу, потребуется серьезная, комплексная реабилитация. Речь, движение – все это нужно восстанавливать.

Я киваю, с трудом сглатывая болезненную горечь в горле.

– Вы можете дать какие-то прогнозы?

– При правильной реабилитации шансы на восстановление достаточно хорошие. Но это требует времени, терпения и, к сожалению, немаленьких финансовых вложений.

– Скажите, а есть ли смысл перевозить маму в Москву? Я там живу, может, там лечение лучше?

Врач задумчиво трет подбородок.

– Если у вас неограниченные финансовые возможности, то почему нет. Но смотрите, в Москве такой курс реабилитации будет стоить в два, а то и в три раза дороже. А у нас в городе есть свой хороший центр, с современным оборудованием, недавно построили.

Он достает из кармана халата визитку и протягивает мне:

– Вот, возьмите на всякий случай. Мы с ними тесно сотрудничаем. У пациентов после него очень хороший прогресс наблюдается. Один курс будет стоит от ста тысяч рублей. На выписке я дам вам список препаратов, которые нужно будет купить дополнительно.

Я смотрю на прямоугольную карточку и ощущаю, как холод пробегает вдоль позвоночника. Если этот курс стоит здесь сто тысяч и еще нужно покупать дополнительно лекарства, то сколько это будет стоить в Москве? Про заоблачные цены на съемное жилье я вообще молчу – это целая финансовая пропасть.

– И еще один момент, – добавляет он, внимательно разглядывая меня, словно читая мои мысли. – Вашу маму нужно будет регулярно возить на процедуры, нанимать медсестру или сиделку, если будете уезжать на работу. Сами понимаете, расценки в столице совсем другие.

Киваю, понимая, что он абсолютно прав. Перевозить маму в Москву – это умножить все расходы как минимум вдвое. Значит, я точно остаюсь здесь до полного ее восстановления.

– Спасибо, доктор, – выдыхаю я, принимая неизбежное.

Он сочувственно кладет руку мне на плечо.

– Держитесь. Ваша мама – удивительно сильная женщина. Она уже делает впечатляющие успехи, а с вашей поддержкой она обязательно справится с этим испытанием.

Я возвращаюсь в палату, натягивая на лицо маску бодрости и оптимизма. Не хочу, чтобы мама видела мою тревогу и страх. Ей сейчас нужна моя сила, а не слабость. Сидя рядом с ней, лихорадочно подсчитываю свои сбережения. Тех денег, которые я так старательно копила на долгожданный отпуск, хватит на курс реабилитации и съемную квартиру с залогом. О маминой карточке я пока даже не думаю, на нее куплю необходимые лекарства после выписки. Нужно будет срочно подумать о сиделке, потому что мне точно надо будет искать работу. Желательно с возможностью хоть иногда работать удаленно. В глубине души я понимаю, что в нашем небольшом городе такое будет найти непросто, если не невозможно.

Как только заканчиваются часы утреннего приема посетителей, прощаюсь с мамой, крепко обнимая ее хрупкие плечи, обещаю приехать вечером и привезти ей фрукты и гранатовый сок. Тот, что она попросила купить, с трудом написав слова в блокноте плохо работающей рукой. Выходя из больницы, чувствую, как на меня наваливается неподъемная тяжесть ответственности. Мне нужно найти квартиру, работу, организовать лечение мамы. И все это в городе, в который я надеялась больше никогда не возвращаться. Но выбора нет, я должна принять свою новую реальность и отложить амбициозные планы в столице. Я нужна здесь, нужна маме больше, чем когда-либо, и сделаю все возможное и невозможное, чтобы поставить ее на ноги.

Пока спускаюсь по ступеням, звоню Кириллу, чтобы рассказать все, что узнала сегодня. Поддержка близкого человека мне сейчас нужна как воздух.

– Привет, солнышко, – отвечает Кир после третьего гудка. Его голос еще сонный, что неудивительно, ведь с Москве всего семь утра. – Как ты? Как мама?

Я делаю глубокий вдох, но все равно голос предательски дрожит, выдавая мою уязвимость.

– Дела не очень, Кир. Реабилитация может занять месяцы. Врач сказал, один курс стоит сто тысяч, и это только начало. Мне придется искать работу здесь.

Пауза. Я почти вижу, как Кирилл хмурится, обдумывая ситуацию.

– Ты спрашивала насчет того, чтобы перевезти ее в Москву?

– Спрашивала. Там расценки минимум в два раза выше. Про жилье я вообще молчу. Я просто не потяну. Мне в любом случае надо будет работать, а с мамой кто будет сидеть, кто будет возить ее на процедуры? Здесь все равно все проще и ближе, так что я остаюсь здесь, Кир…

– Наверно, ты права… Надеюсь, мама поправится как можно быстрее. Да и там у тебя брат есть, он поможет с мамой, – говорит он, а я молчу, потому что не жду никакой помощи от Стаса. – Я приеду, как только смогу. У меня же отпуск через месяц, ну вместо моря приеду к тебе на две недели. Хорошо? Ты продержишься месяц одна, Ань?

– Я справлюсь, все будет нормально. Найду работу, сниму квартиру. Просто… просто мне безумно страшно, Кир. Страшно, что она никогда полностью не поправится, что я не справлюсь, что все рухнет…

– Не говори так. Все будет хорошо. Ты там, с ней, я всегда поддержу тебя. Помогу деньгами, как смогу. Твоя мама еще будет зажигать