Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

- Никто ничего так делать не будет.

- Вот ты учишься на юриста. Применяй эти знания. Если тебе что-то не нравится - с этим можно бороться. Но умно. Законно. С последствиями для них, которые ты просчитал заранее.

- А если не слышат?

- Тогда ищешь другой способ. Но не баллончик ночью.

- Мам, не будь душнилой.

- Пройдет время, и ты поймешь, что я права, - поднимаюсь, подхожу к нему.

- Иди сюда, революционер, - обнимаю его и целую в макушку.

Денис бурчит что-то нечленораздельное, но обнимает в ответ.

- Мам, ты правда ради меня будешь ходить каждый вечер к нему?

- Не к нему, а к его дочери. Другого выхода я не нашла.

- Мам, ты и так после работы уставшая, теперь вообще тебя видеть не буду.

- У каждого поступка есть последствия и плата. Вот за твой поступок такая. Потому что ты пока несовершеннолетний. А как исполнится восемнадцать, ты уже будешь сам решать такие дела. Платить штрафы, нести ответственность. Все, спокойной ночи. Тебе к какой паре завтра?

- Ко второй.

- Ну отлично, выгуляешь Чайку.

- Нет…. мам… Что за репрессии.

- Воспитательные меры.

- Это нарушение прав человека на сон.

- Ну так на полчаса раньше ляг, а утром на полчаса раньше встанешь.

Возвращаюсь к себе.

По привычке смотрю в окно.

У Муромова в комнате теперь горит только свет у рабочего стола.

Он наконец-то одет.

Сидит в кресле, одна рука за головой, вторая у клавиатуры. Что-то читает. Думает. Работает.

Совсем другой человек.

Не тот, что до этого разрушал мою нервную систему на турнике.

- Все, Василиса, - говорю себе шепотом. - Сериал окончен. Спать.

Захлопываю шторы, чтобы и соблазна не было смотреть.

На парковке перед центром нашим меня перехватывает Лариса.

- Ну что там с сыном, Василис? - отпивает свой кофе.

- Вроде уладила все.

- А этот, Муромов? Папа говорил, что с ним не договориться.

- Фактически я предложила взятку начальнику полиции.

- Вась!

Лариса давится кофе.

- Не денежную.

- А какую?!

- Медицинскую. Его дочери нужна реабилитация. Я сказала, что могу помочь. А он поможет забрать заявление.

Она смотрит на меня так, будто сейчас решает - обнять или вызвать санитаров.

- Ты серьезно это провернула?

- А что делать? Если сыну светит административка или даже уголовка.

- Да все говорили, что этот Муромов никому навстречу не идет. Каменный. Сухарь. Танк в погонах.

Перед глазами почему-то вспыхивает не танк, а анатомически образцовые ягодичные мышцы на турнике.

Господи.

- Ну… оказалось, чуть-чуть человек, у которого есть дочь и которую надо срочно поставить на коньки.

- Ага. Чуть-чуть. Смотри только, чтобы это “чуть-чуть” тебя потом не переехало. Даже не верится, что он согласился.

- Остальные врачи сказали, что не менее полугода на восстановление требуется. Я пообещала им максимум два месяца.

- А ты реально можешь?

- Да, у меня есть успешный кейс с такой травмой.

- Надо папе рассказать, что этот Муромов не такой уж и правильный.

- Ларис, не надо, - останавливаю ее. - Я уверена, что он мне поможет, и не хочу его подставить.

- Да папа кому расскажет, кабачкам если только да капусте, - смеется.

- Думаю, у бывшего начальника полиции много знакомых, кто это может использовать против Муромова.

- Может, ты и права. А Ренату хоть можно рассказать? Меня же распирает, мне надо с кем-то поделиться.

- Лучше забудь об этом всем.

- Так, ладно. Свежая кровь нам нужна. Когда у неё занятие, я подойду, чтобы зафиксировать.

- Ларис, давай эту пропустим. Всё-таки начальник полиции, может, он не хочет светить свою дочь в соц.сетях.

- Ну я могу, во-первых, так снять, что лицо не будет видно, во-вторых, можем заблюрить, в-третьих, можем изменить имя. Ей в первую очередь важно зафиксировать начальную точку, а нам нужен ее прогресс.

- Давай так, я у него уточню. Если он не против, тогда снимешь ее и сделаешь пост.

Поднимаюсь к себе и сразу проверяю расписание. Куда поставить дочку Муромова, чтобы удобно было и мне. Двигаю несколько человек между собой, освобождаю Любе окно с лучшим инструктором. Как раз как она закончит, и я освобожусь. Отвезу ее домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Набираю личный номер Муромова.

Не отвечает.

Должен же перезвонить. Пока есть минутка, включаю компьютер. Двигаю мышкой, чтобы активировать окошко и ввести пароль, как замечаю номер, написанный ручкой на коврике для мышки.

Это же его второй номер. Рабочий.

Набираю его.

- Мне не нужен процесс ради процесса, - глухо, как на фоне. - Мне нужен результат. Если после моего приказа ничего не сделано, значит, кто-то здесь лишний. Сейчас выясним кто.

Муромов кого-то строит, но даже я выпрямляюсь и расправляю плечи.

- Муромов, - уже громко отвечает он мне в телефон.

Откашливаюсь.

- Илья… Романович, доброе утро, это Василиса.

- Я перезвоню.

Отключается.

Да мне там два слова сказать, во сколько тренировка и все.

Танк в погонах.

И почему-то улыбаюсь.

Телефон перезванивает меньше чем через минуту.

Муромов. С личного.

Поднимаю сразу. Не хочется задерживать занятого человека.

- Василиса, доброе утро.

Голос ровный, спокойный, уравновешенный. Будто минуту назад никого морально не увольнял.

- Илья, извините, что отвлекаю. У вас там планерка, наверное. Я быстро.

- Нет, вы не отвлекаете. Это другие не делают свою работу, поэтому приходится отвлекаться на то, чтобы возвращать их к реальности. Что вы хотели? Надеюсь, с собакой вашей все в порядке?

Я тоже надеюсь. Сын должен был утром выгулять.

- Хотела сказать, во сколько сегодня занятие. Я вам сейчас скину на телефон расписание для Любы. Вы, пожалуйста, передайте ей. И пусть позвонит мне, когда подъедет.

- Принял. Передам.

- И я вечером ее подвезу домой, не волнуйтесь.

- Не волнуюсь.

- И сегодня начнем тогда с ней массаж. Вам удобно будет вечером, если я приду к вам часов в девять?

- Можно и позже.

- Позже мне надо отдыхать.

- Я буду на тренировке, подъеду как раз к десяти.

- Хорошо, без проблем. Вы нам не нужны собственно. И да, не обращайте на меня внимания. Я пришла, позанималась, ушла. Не надо никакого чая-кофе предлагать, исключительно рабочие отношения.

- А как же ваш должок, Василиса? Рабочими отношениями не отделаетесь.

Вздыхаю. Откашливаюсь.

- Вы придумали, как мне