Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

- Аааа… ну да, - киваю сам себе.

- Пап, нет! Я не хочу, чтобы ради меня кого-то отмазывали. Тем более ты себя подставляешь. И тем более этот бандит разрисовал Ледовый дворец. Это… это кощунство!

- Никто никого не отмазывает. Парень перекрасит стены, извинится, исправит последствия своих действий.

- Пап! Ты покрываешь преступника?

- Да какой из него преступник! Шпана.

- Медицинский университет… спортивная реабилитация… повышение квалификации… работа с травмами… спортсмены… отзывы…

Отрывает глаза от листка.

- А она знает, что ты ее пробивал?

- Зачем ей знать? Короче, мы работаем с ней или как?

- Думаешь, она хорошая?

Хорошая? Как кто хорошая?

- … ну как врач?

- Отзывы посмотри, вроде ничего.

- О! Смотри, она Смирнову поставила на ноги. Это было три года назад. Она потом чемпионат России выиграла.

- Это кто?

- Ну, пап.… Ну Смирнова! Катя!

- У меня Смирнов проходит по делу о скупке краденых автозапчастей. Это его дочка, что ли? - подтруниваю над Любой.

- Пап! Да не тот Смирнов!

- А у нас фамилии без уточнений не работают. Слишком много Смирновых и слишком мало совести.

- Фигуристка это. Из сборной.

- А-а-а. Тогда ладно. А то я уже представил заголовок: “дочь торговца бамперами выиграла чемпионат России”.

- Я Смирновой напишу сейчас, узнаю, про твою эту Василису.

Мою… Ну, узнай про мою.

- Ты только не затягивай, у нас завтра тренировка.

- Я уже, - берет телефон.

Я поднимаюсь, иду на кухню. Проснувшийся Граф тут же цокает по полу за мной.

Включаю на кухне свет. За окном уже ночь, поэтому сам себе отражаюсь в окне.

Нет, надо всё-таки что-то купить, а то как в аквариуме.

Что-то готовить лень, замешиваю себе протеин.

- Пап, - кричит Люба.

- Ну что?

- Да, Катька Смирнова написала, что занималась с Василисой, и ей понравилось. Она ходила на массажи через день и восстановилась за три месяца. Представляешь, если я за два месяца или за месяц?

- Так что, договариваюсь на завтра?

- Да.

Взбиваю протеин, потом набираю Василису с личного номера.

- Да, - настороженно отвечает.

- Гражданка Василиса Мудрая?

- Да.

- Ориентировка у нас. Разыскивается женщина, втянувшая в сомнительную сделку начальника полиции, на вид, - достаю ее досье. - Тридцать шесть лет, с характером повышенной сложности. Опасна в диалоге.

- Муромов, вы?

- Нет, это мужчина, которого вы сегодня отправили в холодную реку ради спасения домашнего питомца, - улыбаюсь сам себе, отпивая протеин прямо из стакана, в котором замешивал.

- Что вы меня пугаете? Я теперь не усну.

- Вас только это пугает?

- А что, ещё что-то должно пугать?

- Ну, например, вы мне должны за спасение вашей птички… У меня фантазия богатая, вы бы этого лучше боялись… - понижаю голос.

Мудрой - чтобы нагнать интриги, а по сути, чтобы Люба не слышала.

- Что-то противозаконное вы мне предлагать не станете, а…

- А посмотрим, - не даю ей договорить. Василиса, я звоню уточнить, когда Любе завтра и куда приходить?

- Я вам напишу в течение дня, мне надо расписание моих инструкторов, а я не взяла с собой планшет. Только вы звоните, мне сообщения некогда читать.

- А вечером ждать вас к нам?

- Да.

- Хорошо. Василиса, а вы во сколько собаку утром выгуливаете?

- А вам зачем, Муромов?

- Скучно одному.

- Я не аниматор, чтобы развлекать вас. Если это все, то спокойной ночи.

- Спокойной.… - подхожу к окну и смотрю на соседний дом.

Она же где-то тут живет.

И мне в принципе все равно где. Но задача стоит, и ее надо завтра решить. Мне надо знать, какие окна именно ее квартиры и куда они выходят.

Отключаюсь.

- Пошли, Граф, спать, - допиваю протеин, замачиваю в раковине стакан и выключаю свет.

Заглядываю к Любе, уже висит на турнике вниз головой.

- Ну все, порешал. Завтра напишет, когда тренировки, а вечером на массаж придет.

- Класс! Спасибо, папуль.

- Рано благодаришь. Вот когда тулуп прыгнешь - тогда поговорим.

- Тулуп? Тьфу, это не цель. Вот аксель прыгнуть, и это будет успех.

- Давай, я спать, долго не сиди.

Лежу в темноте в своей кровати и смотрю на дом напротив. Граф на полу вздыхает, собираясь спать.

Какие же окна твои, Василиса прекрасная?

 Глава 11

Да, анонимку ему надо написать. Имейте совесть, Илья Романович, волновать пожилых женщин такими видами на ночь глядя.

- Согласна? Мам! - повышает уже голос Денис.

- А? Что? На что согласна?

- Я кому тут пять минут рассказываю?

- Мне.

- И о чем?

- Я чуть отвлеклась, Дэн.

- Ладно. Забей. Уже не важно.

Поднимается из-за стола. Вот, Муромов, везде влезет!

- Денис, ну подожди. Правда, задумалась.

Подхожу, обнимаю его за плечи.

- Ну все. Не заводись. Рассказывай.

- Ничего.

- Денис.

- Да, правда, мам. Уже не важно, - аккуратно выворачивается и выходит.

- Для меня важно. Я думала о том, что мне надо будет теперь по вечерам ходить к этому начальнику полиции и делать массаж его дочери, чтобы она скорее встала на коньки и поехала. А он договорится, чтобы забрали заявление против тебя.

- Он согласился?

Киваю.

- Я не просто так там написал.

- Садись, - киваю ему на стул, сама сажусь напротив.

- Там в этот Ледовый дворец берут не всех. Ты же знаешь.

- Знаю.

- У кого деньги, связи, “нужные родители” - тем лед, тренеры, время. А у кого нет - идите лесом. Девчонку одну из моей школы так выставили, потому что денег нет, а у кого-то есть. Я и написал, что “У нас лед только для своих”.

- Я правду написал.

Вот она.

Тонкая грань между болью и глупостью.

- Возможно, правду, Денис, но не всякую правду можно писать где попало.

- Почему?

- Потому что у правды тоже есть цена. Если каждому дать право писать на стенах все, что он думает, мы