Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

Зову собаку, потому что она свернула на ту дорожку, по которой обычно гуляем.

- Я думал, ваше участие будет объемнее.

- Илья, вы не дослушали. Я говорю, что занятия на тренажерах может провести любой инструктор. А я буду делать то, что они не могут. Ей нужен дополнительно массаж, - говорю уже как специалист. - Не расслабляющий, если вы вдруг представили что-то из рекламы спа-салонов. Специальный. На связки, на мягкие ткани вокруг сустава. Это руками делается.

Поднимаю перед собой ладони.

- Поэтому мы с вами будем встречаться ещё по вечерам. Можно у меня. Можно у вас.

- Вы всех пациентов домой приглашаете? - прищуривается Муромов.

- Только тех, за кого отвечаю. Не все домашние или другие члены семьи любят, когда вечером в квартире посторонний человек, поэтому в принципе можно у меня. До дома идти ей тут недолго или можете забирать и на руках относить. Это для лучшего эффекта. Я пациентам говорю, что нужен обязательно отдых. Иначе будет откат.

- Мы с Любой вдвоем живем. Ну и Граф. Так что приходите, мне вы точно не помешаете.

- Мм… ну тогда проблем не будет. Часов в девять вечера удобно будет? Мне где-то час-полтора нужно будет.

- Идет.

- По возможности, я буду ходить к вам каждый день.

Ухмыляется так мне, как будто хочет сказать, можете и ночевать оставаться.

- Ну все, - выдыхаю, сбрасывая темп. - Значит, договорились.

- Значит, договорились.

- Тогда мы домой. У нас прогулка короткая.

- У нас тоже, - бурчит. - Граф, ко мне.

Я осматриваюсь. Ищу свою собаку.

- Чайка!

Всматриваюсь между деревьями, чтобы найти.

- Чайка!

Граф прибегает и машет хвостом.

- Ну что, - кивает ему Муромов, - где подруга твоя?

И я тоже жду, что от ответит или как умный пес отведет, но он стоит и смотрит на хозяина.

- Чайка! - рявкает рядом Муромов.

Его голос уходит в лес, раскатывается эхом.

- Вот вы чего орете? Как будто она знает ваш голос и отзовется.

- Мало ли, - спокойно. - Проверим. Не могла же она потеряться. Мы вот по дороге идем. Никуда не сворачиваем.

- А может и могла. Мы с ней обычно по другой ходим.

- Как собака может потеряться? Нос есть, уши есть, голова есть. Хотя ваша… помесь блондинки и…

- Вот не надо думать стереотипами, что блондинки глупые.

- Я не думаю. Я человек фактов.

- Чайка! - снова оглядываюсь и ищу ее.

А если где-то утопилась? Тут река недалеко. Или в болоте застряла. Говорят, есть местечки с топью. Или волк съел.

- Спокойно, Василиса, - ловит мой взгляд Муромов. Найдем сейчас вашу Чайку. Далеко не могла улететь. Дайте поводок.

Протягиваю.

- Граф, - подносит поводок к морде. - Искать.

Он втягивает запах.

Замирает на секунду.

Потом резко бросается в сторону.

- Идем за ним.

Мы то вправо, то влево. То назад. То возле одного дерева кругом.

- Непоседливая она у вас.

- Какая есть. А если мы не найдем… В полицию же не заявляют, что пропала собака?

- Да чего мы только не ищем! Собак, детей, грибников, дедов с деменцией и мужей, ушедших за хлебом в две тысячи восьмом. Твоя собака на этом фоне - вообще спокойный случай.

Мы все равно движемся по направлению к реке. Боже, если она утопилась, то я никогда уже ее не найду.

- Василиса, а на ней нет ошейника с джипиэс?

- Нет, - шепчу, потому что слезы уже подступают. - Она никогда от меня далеко не убегала.

- Все когда-то бывает первый раз.

Граф впереди нас.

- А он ее найдет? Он умеет?

- Умеет. Раньше в полиции служил, потом состарился, я себе забрал. Не волнуйтесь вы, если она тут была - он найдет.

Граф вдруг останавливается.

Напрягается.

Уши вверх.

Я тоже торможу.

- Чайка! - зову.

И слышу знакомый лай в стороне реки.

- Это она!

Ускоряюсь. И перепрыгивая через ветки и пеньки бегу туда.

- Чайка! Чайка!

Граф тоже в ту сторону нас ведет.

- Аккуратно, Василиса, не ломитесь.

Но я рвусь. Там где-то моя собачка.

Прибегаем к берегу реки.

Дуреха моя на том берегу мокрая носится.

- Ты чего туда полезла-то? - кричу ей.

Там метров семь ширины и течение.

- Зовите, пусть назад плывет.

- Чайка, Чаюшка, девочка моя, иди к мамочке, - тяну руку, на ней сушка. - Плыви назад.

Граф садится рядом с моей рукой. Смотрим взглядом умирающе-просящим на мою ладонь и одинокую сушку на ней. Но не хватает.

- Спасибо, Граф Монте-кристо.

Глажу его второй рукой между ушей и протягиваю на ладошке сушку.

- Граф! - одергивает его Муромов.

- Я угощаю, - киваю Муромову, - это он всё-таки нашел мою девочку.

- На ешь, - подношу к носу, но тот не реагирует. - И что он не будет есть?

- Нет, - машет головой Илья.

- Тогда скажите, что можно. У меня ещё есть.

- Граф, можно.

Граф аккуратно берет сушку и смачно хрустит.

- Чайка, Чайка, давай ко мне, - зову и машу руками, но та носится по противоположному берегу и боится в воду лезть.

- Давай, - кричит ей Муромов. - ты же туда заплыла, давай назад.

Мы так ее уговариваем минут десять.

- Может, тут мост есть где? Проще перейти.

- Ближайший километров пять.

- Дурная собака - горе в семье.

- Нормальная она собака. Что делать теперь?

- Плыть.

Пальцы запускаю в воду. Прохладная. Да и я не в купальнике.

- Чайка…. давай ко мне.

Она мельтешит по берегу, но в воду войти боится.

- Муромов, ну вы же разные операции проводили. Уверена, это самое простое, что может быть. Как собаку с того берега уговорить вернуться назад? - поднимаю глаза на Муромова.

 Глава 7

- Можем вызвать спасателей. Хотя вроде как и спасать некого.

Чайка носится по тому берегу, как заведенная, и лает.

- Ты чего туда полезла-то?! Плыви назад.

Река не широкая, но и не “перешел и забрал”.

Метров семь и течение.

- Спасателей по таким пустякам вроде как и не хочется тревожить. А, слушайте, у меня девочка работает, у неё муж спасатель. Я позвоню сейчас.

- Давайте.

Набираю