Арахнид - И. В. Офелия

с подходящей пелериной. Меховая оторочка естественного коричневого цвета обрамляла рукава и ворот. Сегодня она обошлась без головного убора, хотя обычно предпочитала прятать золотые кудри под шляпку в тон отделке пальто.

Две пары изумрудных глаз уставились на меня, словно ожидая ответа.

– Ты что-то спросила? – Я затянулась сигаретой из длинного тонкого мундштука.

– Я спросила, не могли бы мы сыграть в «Грязного Санту[2]» на Рождество. Девочкам будет приятно, – сказала Фиби.

– Не вижу причин отказывать. – Я пожала плечами.

– Ты словно затерялась в мыслях, – сказала Эдит, шагая справа от меня.

– Я много думаю, и часто. Я полагала, для этого и нужны прогулки.

– Ты проводишь больше времени в своей голове, чем с живыми собеседниками. – Фиби уцепилась за мою левую руку.

Я снова поднесла мундштук к губам, глубоко вдохнула и медленно выпустила дым. Погода скорее навевала сон, чем желание гулять. Хотя, судя по тому, как тепло мне становилось под платьем, я, пожалуй, могла бы заснуть прямо в сугробе – было так уютно.

– Когда ты собираешься рассказать остальным о нашей… проблеме с паразитами? – Фиби изящно приподняла бровь.

– После праздников, – ответила я.

– Ты имеешь в виду падших? – вставила Эдит, глядя поверх меня на Фиби. – Они не больше паразиты, чем ты или я. Это не их вина.

Ну вот, началось.

– Ну, мы не разрываем людей на части с таким безумием. – Бровь Фиби дернулась. – Мы чистокровные. Они же просто обращенные.

– Я была обращена.

– Но ты цивилизованна и разумна. К тому же ты была Гостем.

– При чем тут быть Гостем? Ну ты и пуристка.

– Их не должны были обращать. Медовые Гости – это другое. Превращать обычных мужчин и укорачивать их и без того короткую жизнь – жестоко.

– Они же как дети, их можно воспитывать, указывать им путь, показывать, как жить в то малое время, что им осталось.

– Дети, которые могут разорвать любого так же легко, как свежий теплый хлеб из печи.

– Хватит, вы обе. – Я сузила глаза, посмотрев на Фиби.

– Ты встаешь на ее сторону? – ахнула та.

– Я ни на чью сторону не встаю. Хотелось бы избежать политики на наших прогулках. – Сигарета догорела, от нее осталось больше пепла, чем бумаги.

– Я же говорила, что мне не нравится, когда ты так о них говоришь. Ты испытываешь отвращение совсем не к тому. У них ведь нет никого, кто показал бы им, как это контролировать, – продолжила Эдит.

– Может, тебе самой им показать, раз ты так обожаешь благотворительность?

– Нет, – оборвала их. – Я едва могу прокормить вас двоих, у нас больше нет места, чтобы брать новых людей, а для тех, кто уже есть, комнат почти не хватает. Прекратите.

Девушки уставились друг на друга, но, к счастью, больше не проронили ни слова на эту тему.

– Я думаю насчет гуся на Рождество, – нарушила я тишину. – Можем позволить себе несколько крупных, еще фруктов и вина.

– Мне нравится эта идея, – промурлыкала Эдит. – Можно выделить немного денег на новый цилиндр для фонографа? Я бы хотела купить с рождественскими гимнами! Для атмосферы, конечно.

– Можно. – Я взглянула на Фиби, которая по-прежнему молчала. Она была погружена в свои мысли. – Фиби?

– М-м? – Она моргнула, глядя на меня.

– Что думаешь насчет подарков?

– Может, каждому выделить немного денег, вытянуть имена из шляпы и купить или сделать подарок тому, кто выпадет? Было бы весело, как мне показалось, хотя, возможно, это глупо. – Она покраснела. Что-то ее беспокоило. Она всегда сомневалась в себе, когда ее разум был занят чем-то другим.

– Думаю, это прекрасная идея. Так никто не останется в стороне. – Я подтолкнула ее локтем. – Ты в этом эксперт. Я не знаю, как организовывать вечеринки, разве что в состоянии решить, какие рюмки к какому ликеру подойдут.

Эдит рассмеялась моему замечанию, а Фиби ответила легкой усмешкой. Для меня этого было достаточно.

– Как насчет того, чтобы поглазеть на витрины? Мы уже прошли весь парк. Идемте, – сказала я, когда мы свернули на пешеходный мостик, и при выходе из парка перед нами открылась улица.

Толпа на тротуарах густела – деловитые прохожие, парочки, гуляющие без цели. Мы направились на нашу любимую улицу, чтобы полюбоваться витринами.

Фиби всегда задерживалась у одной меховой лавки, что ей нравилась, хотя мы и обещали не привязываться к чересчур материальным вещам. Однако это не помешало мне спросить у скорняка, сколько кроликов нужно подстрелить, чтобы получить целую шубу. Ответ был: около тридцати – на полный комплект чего угодно.

Мы внушали себе, что будем рациональны и станем воздерживаться от покупки всяких безделушек. Любой здравомыслящий человек заподозрит неладное, если у нас накопится слишком много дорогих вещей.

Пока я наблюдала, как Фиби изучает витрины, Эдит дернула меня за рукав.

Я взглянула на нее. Ее глубокие зеленые глаза тревожно смотрели на меня снизу вверх. Эдит с трудом просила о чем-либо. Она не была создана для конфронтации, но могла настоять на своем, если дело ее действительно волновало.

– Не хочу быть назойливой, но мы могли бы поскорее отправиться домой? Я бы хотела покормиться перед сменой, если это возможно. – Она прикусила губу, взгляд на мгновение метнулся к Фиби.

– Ах да. Я забыла. Этот квартал пройдем и отправимся домой, – заверила я ее.

Она улыбнулась и кивнула, взяла меня под руку и прижалась головой к моему плечу, пока мы шли. Нежная душа, с золотым сердцем. В отличие от меня, Эдит была из тех людей, что дали бы второй шанс даже бешеному медведю.

Глава 8

Существо

Паровоз шипел, металл скрипел и стонал, затихая, как и положено промышленному зверю. Я почти чувствовал вкус угля на языке, сажа обжигала небо.

Из всех видов дыма паровозный должен бы раздражать меньше всего, но по какой-то причине оказался самым невыносимым. Возможно, дело в том, что еще жгут в топках, кроме угля, чтобы двигать этих мамонтов вперед. По крайней мере, сигары и сигареты пытались прикрыть часть вони от какао и смолы кедра.

Перрон кишел пассажирами, они проходили то слева, то справа, вваливались в двери вокзала, дабы спастись от лютого холода.

– Я нанят не в качестве твоего камердинера. – Люка поставил наши чемоданы на землю без особых церемоний.

– За соответствующую плату ты мог бы стать кем угодно, алчное ты чудовище. Неужто еще один саквояж тебе не по силам? – Я бросил на него взгляд.

– Не будь таким гадом, еще слишком рано. – Люка поправил свою подбитую мехом куртку. – Едем в отель?

– У вокзала должен ждать