Танец у пропасти - Кира Хо

Вот почему, когда она не желает никого втягивать — этот кто-то появляется сам?

Зато, когда ей нужен был человек рядом, то никого не было.

Поборов негодование Лизи все-таки сдержала себя и молча стояла, наблюдая за мужчинами.

Блейк был, как и вчера в повседневной одежде — темной футболке, что резко контрастировала с золотистыми волосами и очерчивала худую, но мускулистую фигуру, в темных рванных джинсах и в белоснежных кроссовках.

Дэйтон же сегодня был в черных джинсах, все так же белой футболке и в повседневном пиджаке. Это так контрастировало на фоне обстановки, что первым порывом было сорвать с него пиджак.

Хотя может дело было и не в обстановке?

— Какими судьбами фламинго? — Блейк откровенно смеялся, задавая вопрос в то время, как Дэйтон хмурился.

— Пришла устраиваться на работу, — Элизабет вздернула маленький носик вверх.

Теперь брови обоих мужчин слились с линией волос на лбу.

— Шутишь? — блондин мельком взглянул на друга, а после вернул взгляд на девушку.

— Нет. — Лизи сделала шаг в сторону вставая прямо перед мужчинами и с вызовом спросила: — Какой кастинг?

— Тебе не понравится, — Блейк снова рассмеялся, откидываясь на спинку дивана.

Дэйтон до того молчавший нервно сглотнул, зло посмотрел на друга, а после тихим, вкрадчивым голосом произнес:

— Тебе не за чем тут работать.

Словно в подтверждение его словам к троице подошла девушка в наряде до боли напоминающий пачку балерины, только не пышную, более открытую и пуанты заменяли высоченные каблуки. Брюнетка ловким движением перекинула ногу и уселась на колени к Блейку. Его рука собственнически легла на оголенное бедро девушки, а губы растянулись в хитрой ухмылке.

Девушка что-то прошептала на ухо начальнику, провела языком по шее до того же уха и нарочито медленно встала, подставляя пышный зад практически в самое лицо мужчинам.

Элизабет сморщилась, но быстро взяла себя в руки и приняла нейтральное выражение лица. Дэйтон вымученно закатил глаза и потер переносицу двумя пальцами. А блондин удовлетворенно растекся по дивану, широко раздвинув ноги.

— Так это твой клуб? — спросила Лизи посмотрев на Блейка.

Тот удовлетворительно качнул головой, взял в руки стакан со стола и сказал уже обращаясь к другу:

— Я не знал, что это она придет на собеседование. А от куда кстати тебя знает Мел? — повернулся к Лизи.

— Давняя история, — не замешкалась девушка. — Так как? Что нужно сделать, чтобы тут работать?

— Тебе — ничего, — Блейк снова хитро улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

Белые пряди упали на лоб, когда тот посмотрел на Дэйтона повернув голову и закинув ее на спинку дивана.

— Не смей, — почти прошипел брюнет.

— Лучше пусть работает тут, чем где-нибудь за углом.

— Как благородно с твоей стороны, — синие глаза прожигали дыру в красном платье Элизабет, хоть и говорил он с Блейком.

— Оставь номер телефона на барной стойке в главном зале. Завтра тебе придет СМС с расписанием и номерами. Костюмы у девушек тут есть, но, если будет необходимость я выделю денег.

— Не будет, — на удивление ответил Дэй.

Брюнет встал и не подходя вплотную к Элизабет протянул руку ладонью вверх. Лизи не стала сопротивляться, но и за руку его не взяла, а просто прошла на выход.

Спиной чувствовала взгляд мужчины, но собрала все силы, чтобы не оглядываться на него. У барной стойки ее встретила красивая, совсем юная девушка. Лизи оставила свой номер, как было сказано и поспешила на улицу.

В нос ударил свежий ветер и маленькие хлопья снега. Девушка поежилась, оглаживая голые плечи. Дэйтон без слов снял пиджак с себя и накинул на плечи Элизабет. Девушка благодарно посмотрела на него, но не произнесла ни слова.

Они молча стояли на тротуаре и смотрели на затухающий город. Ночь уже накрыла покрывалом улицы, но снег, рождественские гирлянды, все еще висевшие на фасадах зданий и свет от фар прилично освещали местность.

Каждый думал о своем, но прервал молчание Дэйтон:

— Ушла в пижаме. Неужели не могла разбудить, чтобы я дал тебе нормальную одежду?

— Всю свою я выкинула, а вся твоя на мне смотрится, как пижама. Не велика потеря, — Лизи фыркнула себе под нос.

Брюнет повернул голову на девушку, прикидывая, что еще сказать, чтобы эта встреча не закончилась так быстро.

— Удобная пижама была?

— Вполне, — Элизабет нахмурила брови, пытаясь до конца осознать смысл его слов и посмотрела на Дэйтона. — Хочешь отдам ее тебе сейчас?

— Есть идея получше, — пухлые мужские губы изогнулись в улыбке на один бок. — Как насчет того, чтобы обжиться второй?

Элизабет почти захлебнулась возмущением, когда Дэй понял, чтоон сказал. Резво замахал руками и дополнил свое предложение:

— Просто поедем ко мне и поужинаем. Поговорим.

— Ты готовишь?

— О нет, я отвратительный повар. Но мы можем заказать.

— Моя машина тут, — Лизи кивнула в сторону своей старушки.

— Завтра отвезу тебя, заберешь.

Элизабет колебалась. Предложение Дэйтона было неожиданным, даже дерзким. Ужин в его квартире… Она не знала этого человека достаточно хорошо, чтобы так быстро соглашаться на что-то подобное. Но что-то в его взгляде, смесь напористости и искреннего интереса, заставило ее задуматься.

— Хорошо, — наконец ответила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Но только ужин. Никаких «второй обжиться».

Дэйтон расплылся в улыбке.

— Как скажешь. Обещаю вести себя прилично.

Всю дорогу до его дома Элизабет размышляла о своем решении. Она не была уверена, что поступает разумно, но любопытство пересилило осторожность.

Квартира с ее ухода не изменилась, только теперь ее провели прямиком на кухню, вход в которую находился за небольшим выступом стены за диваном, на котором утром спал Дэй.

Кухня была по истине произведением искусства, что даже удивительно: на ней ведь никто не готовил.

Современная, в черных тонах выглядела стильно и элегантно, создавая атмосферу утонченности и минимализма. Стены отделаны матовой черной плиткой. Каждая столешница, стол и стулья были белыми, с бархатной такой же белоснежной обивкой. Казалось, словно тут вообще никто и никогда не находился.

Мягкая подсветка из-под шкафчиков, которая зажглась стоило только Дэйтону провести рукой под ними — согревала. Элизабет так и подбивало подойти и погладить до одури гладкие фасады шкафов.

Но эта безупречность, эта нарочитая стерильность вызывала странное ощущение. Будто все здесь было создано не для жизни, а для глянцевой обложки журнала. Не было ни малейшего намека на хаос, свойственный кулинарным экспериментам, ни пятнышка от пролитого кофе, ни крошки. Даже запаха еды не чувствовалось, лишь легкий аромат дорогого аромадиффузора с нотками сандала и бергамота.

Элизабет провела пальцем по белоснежной столешнице, не обнаружив ни пылинки. Где-то внутри