Танец у пропасти - Кира Хо

финансов и на подарки, и на пуанты, которые приходилось менять чуть ли не каждый месяц. Им с мамой и так было тяжело, ведь она одна растила дочь, а тут еще такое сильное увлечение Лизи. Но Синтия выкладывала все силы, чтобы дочь посвятила себя тому, что ей близко.

Элизабет, конечно, подрабатывала летом, когда не была на сборах и турах, но этого все равно не хватало. Со временем Синтия продала дом в красивом одноэтажном районе и купила квартиру недалеко от школы в деревянном трехэтажном доме. Все силы и деньги уходили на танцы.

Это Лизи осознала только в восемнадцать, когда мать заболела, а средств на лечение не хватало, даже вместе со страховкой: накоплений не было. А когда мама умерла, так и вовсе почувствовала на себе всю тяжесть жизни. Она, как и Синтия справлялась сама.

Только вот у матери получалось. Она была лучшей. А у Элизабет все шло поперек. Еще при жизни мамы она ее подвела и не стала лучше после смерти.

Лизи доказывала себе, что завязала ради нее. Доказывала себе, что стала лучше, но каждый раз, протягивая руку к пузырьку в бардачке, обманывала себя. И память матери.

Тот случай, когда Плат выловил ее и доходчиво объяснил, почему его нельзя кидать отрезвил Элизабет. Она взяла себя в руки и начала трудиться упорно.

Время шло, и мечты о величии все чаще заменялись размышлениями о выживании. Элизабет устроилась на несколько работ, чтобы свести концы с концами. Но чем больше она старалась, тем дальше уходила от той жизни, о которой мечтала. Заработанного хватало только чтобы отдать долг и заплатить за комнату. Даже питаться приходилось в ресторане, в котором она работала. Со временем получилось пойти учиться, но не на высшее и естественно бесплатно.

Она казалась сама себе тенью, бродящей по улицам своего города, и единственным подарком, который могла бы себе позволить, было воспоминание о счастливых детских днях.

Воспоминание о зеленых как у нее глазах и мягких материнских руках. О теплой улыбке и нежном голосе. О том, чего ей больше не суждено увидеть. О счастье.

Сама не заметила, как пришла к мосту, который разделял город на две части. Под строение с тихим шелестом текла река.

Элизабет глубоко вдохнула влажный воздух и не задумываясь села на парапет. Смотрела в темную гладь воды, что едва окрашивалась в розовый.

Нет. она не думала. Не решала делать ей это или нет. Лизи просто засмотрелась на буйство красок. Просто вдыхала свежий аромат последнего рождества и умиротворенно сидела.

Словно почувствовав, что время пришло, девушка аккуратно соскользнула, вставая на самый край. Сердце бешено зашлось, стоило ей осознать, как тут высоко. Ветер трепал ее волосы, принося с собой холодные объятия. Это было место, где встречались мечты и разочарования, но сейчас лишь холодная бездна манила ее к себе. Элизабет только занесла ногу над пропастью, как услышала за спиной шелковистый голос:

— Не делай этого.

От неожиданности Лизи подпрыгнула, а и без того неспокойное сердце, казалось, ушло в пятки. Чуть повернув голову, она увидела пронзительный взгляд синих глаз.

— Ты следил за мной? — дрожащим от испуга голосом спросила она. Дэйтон в ответ кивнул. — Зачем?

— Отчаяние в твоем взгляде не спрятать ни за одной улыбкой, — темные брови сошлись на переносице.

Но мужчина не был недоволен, скорей озабочен.

— Уходи, — шепотом взмолилась Лизи. — Оставь меня.

— Не нужно этого делать, — продолжал он, шагнув ближе и протягивая крупную ладонь, — ни один человек не должен проходить через все в одиночку.

Его тон был полон заботы, в нем ощущалась сила, которая способна разрушить стены отчаяния. Они стояли на краю, и, хотя он не знал, что именно привело ее сюда, Дэйтон чувствовал, что жизнь в ней еще не иссякла.

Элизабет затрепетала, её колени нерешительно дрогнули. Она знала, что Дэй прав, но внутренний конфликт разрывал её на части.

Она посмотрела на его ладонь, благородную и крепкую, и вдруг поняла, что, возможно, её погружение в тьму не будет единственным выходом.

— Я не знаю, что еще сделать, — прошептала она, взгляд её постепенно терялся в синеве его глаз.

Слеза скатилась по щеке Элизабет.

— Я больше так не могу, — еле слышно прошептала она.

Но мужчина услышал каждый звук и даже больше: он слышал мольбу в ее голосе. Дэйтон продолжал смотреть на нее:

— Каждый из нас стоит на своем мосту, и важно знать, что ваши чувства имеют значение. Ты не одна в своей борьбе, и есть люди, которые готовы помочь, — его слова были словно тонкие лучи, пробивающиеся сквозь густые облака.

Элизабет почувствовала, как её сердце, долгое время зажатое в тисках отчаяния, начало медленно открываться.

Дэй не давил на нее, не умолял остановиться, а лишь молча смотрел в зеленые глаза, пытаясь молча донести, что поможет ей. Что сделает все, чтобы этого желания у нее больше не появилось. Сам не знал и не понимал почему, но был уверен, что так должно быть. Что именно так правильно.

Лизи же боролась с тьмой внутри себя и стоило той лишь на секунду успокоится, как этого хватило, чтобы девушка протянула руку к стоящему рядом мужчине.

Брюнет помог ей перебраться обратно и сжал в объятиях. Они медленно осели на холодный асфальт и просто молчали. Словно это могло исцелить любые раны. Не вылезая из крепких мужских объятий Лизи продолжала рыдать. Так отчаянно и больно, что Дэйтону казалось, будто это его боль.

Спустя какое-то время мужчина снова заговорил. Спокойным, полным силы голосом.

— От куда у тебя синяки на коленях?

Элизабет промолчала.

Он не стал ее пытать и просто поднялся, подтягивая девушку за собой.

Мужчина спокойно шел, его рука всё ещё поддерживала её. Дэйтон чувствовал, что её молчание — это не отстранение, а поиски силы для откровения.

Наконец, Лизи сглотнула и вырвала из себя:

— Это из — за моих долгов.

Брюнет хмуро посмотрел на нее, но больше не стал задавать вопросов. Они дошли до его внедорожника и усадив девушку на переднее пассажирское, Дэйтон сел за руль.

— Куда мы едем? — тихо спросила она.

— В безопасность, — твердым голосом ответил он.

Глава 6. Решить все самой

Дэйтон привез ее к высокому зданию. Люди, проснувшиеся в день праздника, спешили по своим делам. Элизабет же с мужчиной шли против потока. На удивление никто не обращал внимания на внешний вид девушки: каждый был озабочен своими мыслями.

Когда дверь лифта распахнулась на последнем этаже высотки, взгляд