Кукла - Юлия Эллисон

и в наши бедные головы пытались впихнуть все, что только можно, заставляя учить географию, историю, музыку, медицину и все прочее. Даже с запоминающим артефактом воспринимать все это с первого раза было довольно сложно, ведь чтобы воспользоваться информацией, надо не просто зазубрить её, а как минимум понимать.

Едва заметно изменил наклон головы, устав сидеть так, словно палку проглотил. Мое движение, к счастью, осталось незамеченным, и можно было тихо выдохнуть от облегчения. Какие-либо движения во время обучения сильно не приветствовались.

После географии будет еще три урока по массажу и один по этикету. А вечером меня ждет еще «искусство любви». Звучит, конечно, весьма благозвучно, а по факту нас просто готовят к тому, как наши хозяева могут нас использовать. Мерзопакостный урок. И вот что странно — насиловать нас никто не насилует и вообще даже пальцем старается не трогать, просто рассказывают, что, куда, как и откуда, но ощущение после таких уроков… как будто тебя вываляли в грязи и поимели вовсе щели буквально, а не на словах.

— Урок окончен, — объявила медово-волосая кукла, вставая у классной доски и зорко следя за каждым из нас своими ореховыми глазами.

Отслеживание соблюдения правил этикета поведения тут идет каждую секунду, не дай Бог что-то нарушишь… все идеальное поведение, благодаря которому ты спасен от того жуткого наказания в подвалах с полотенцем, пойдет прахом. Те два раза, что полагались каждому из нас, я уже прошел и повторения не жажду больше никогда. Изнутри это еще страшнее, чем снаружи.

Первые две минуты действительно ничего не происходит и ты не чувствуешь никаких неприятных ощущений. На третьей минуте уже зажигается беспокойство, четвертую минуту тоже вполне еще можно выдержать, впрочем, как и последующие полчаса, но затем… Невыносимая боль вкупе с вопящим подсознанием о неисполненном приказе чуть ли не разрывают тебя на тысячи мелких частей, заставляя рваться и пытаться схватить это проклятое недосягаемое полотенце.

Мотнул головой, отгоняя дурные мысли; надеюсь, я смогу обойтись за оставшуюся неделю без этого. Мое обучение почти закончено, и как мне сказали, королевский конкурс уже прошел, и победитель выбран. Конечно, пол этого победителя мне не сообщили, но, наверное, было бы глупо надеяться, что это будет девушка. Насколько я слышал, они выигрывают довольно редко, ведь последние этапы почти полностью направлены на скорость, выносливость и физическую подготовку. В этом плане мужчины почти всегда сильнее.

Спокойно прошел в следующую аудиторию, ожидая начала урока. Скорей бы уже закончилась эта бесконечная неделя. Неопределенность собственной жизни пугает…

* * *

— Я принес тебе одежду, — завалился в мою комнату Ангел, занося увесистый сверток с чем-то явно тяжелым.

— Что там, кирпичи? — проводил я его взглядом. Помогать куклам тоже считалось неприличным.

— Нет, то, что необходимо для того, чтобы тебя подготовить. Иди в душ, — сказал он не терпящим возражений голосом.

Послушно скинул одежду и встал в угол комнаты, начиная мыться. Отдельных ванных комнат тут не предусмотрено, все в одном помещении — и спальня, и туалет, и душевая. За эти месяцы я уже столько раз перед всеми раздевался, что, наверное, совсем стыд потерял. Хотя, чего мне теперь стыдиться? Мое тело поистине идеально и останется таковым еще многие годы. А нет, все же, наверное, не потерял, потому что под таким пристальным взглядом Ангела мне было все же неуютно. Отвернулся к стене, не желая видеть его сейчас.

Неожиданно к моей коже достаточно грубо прикоснулись две холодные руки, прижимая меня к уже тоже раздетому телу. По груди пробежались длинные пальцы моего куратора.

— Что ты делаешь? — напрягся я, готовый в любую секунду вырваться из его захвата. Благо, этому нас тоже учили.

— То, что мне позволено, — тихо прошептал парень, придвигаясь ко мне еще ближе. — У моего хозяина весьма специфическое чувство юмора, и он иногда позволяет нам получить разрядку друг с другом. Но те, кому в прошлом нравились девочки, теперь могут спать только с мужчинами.

Его пальцы до боли сжали мой левый сосок. Отчаянно рванулся в сторону от него, желая вырваться из захвата. Мою попытку моментально пресекли, заламывая до хруста костей руки.

— Не надо вырываться, куколка, будет больнее. Считай, что я делаю тебе одолжение, забирая твою анальную девственность. Мало ли, какой попадется тебе хозяин, а я сделаю это нежно, тебе почти не будет больно, куколка, — прошептал он мне на ухо, продолжая удерживать в мертвом захвате. Еще чуть-чуть, и рука будет сломана.

— Только попробуй, я дернусь, и ты сломаешь мне руку. Тебя за это по головке не погладят, — прошипел я, отчаянно пытаясь придумать другой выход из сложившейся ситуации.

— Не надо геройствовать. Тело куклы ему не принадлежит. Ты получишь не меньшее наказание, чем я, и вполне возможно, тебя не отдадут сегодня победителю конкурса. Может, и вообще оставят в центре в качестве инструктора — сломанные куклы никому не нужны, — начал он запугивать. — А если тебя не отдадут сегодня, тогда ты точно пойдешь в качестве развлечения аристократии…

Зашипел сквозь зубы, сам уже понимая безвыходность своего положения. Либо я даю ему сделать то, что он жаждет, добровольно, и уезжаю со своим хозяином сегодня из центра, либо ломаю себе руку и остаюсь здесь, получив наказание и поступив на продажу в общий каталог кукол. Выбор не велик. И он прав: кто знает, каким окажется мой первый хозяин… Может, он в первый же день пожелает подложить меня какому-нибудь жирному потному борову с огромным членом.

— Отпусти руку, я не буду сопротивляться, — обреченно прошептал я, стараясь абстрагироваться от происходящего и сделать вид, что все это происходит вовсе не со мной.

— Хороший выбор, — мои руки тут же отпустили.

Потер запястья, наблюдая, как за считанные секунды сходят с кожи синяки от захвата. А может, и рука бы так же быстро срослась? Хотя нет, я же видел уже сломанных кукол, им все же приходится оказывать медицинскую помощь, так как все срастается быстро, но неправильно.

Ощутил его руку на своем члене, губы прошлись по моему плечу, желая… возбудить? Раззадорить? Что? Я ничего кроме отвращения сейчас вообще не чувствую!

— Просто сделай то, что хочешь, и проваливай отсюда, — рыкнул я, желая побыстрее закончить неприятное действие.

— Не будь таким букой, дай насладиться, — довольно простонал Ангел, потираясь своим возбужденным органом о мои ягодицы. — Мне так редко перепадает награда, что я уже забыл, когда кончал в последний раз.

— Моя какая печаль? — снова дернулся я прочь, раздражаясь еще больше.

— А в твоих интересах сделать так, чтобы все понравилось нам обоим, — хмыкнул этот