Почувствуй вкус мести - Лена Фарт

пряча запястье ото всех, включая свою семью. По началу я просто злился и пытался возненавидеть истинную, чтобы метка исчезла. А когда подрос, стал стыдиться того, что когда-то позволил себе почувствовать нечто искреннее к маленькой стерве. В возрасте пятнадцати лет я набил татуировку, что скрывала бледные контуры метки, но сейчас их снова было видно. Рисунок изменился, выходя за грани въевшихся в кожу чернил.

Пока я переодевался, чтобы помочь Мартинесу с поиском Эллы, мой телефон разрывался от входящих. Я знал, кто мне названивает, хоть номер и не был забит в контактах. Являясь тем ещё ублюдком, я не знал имени девушки, с которой проводил иногда время. Возможно, она считала нас парой, игнорируя моё к ней отношение, но мне было плевать. Я развлекался с ней, когда в особняк приезжали девушки братьев и брали её с собой. Высокая, с тонкой талией и внушительными сиськами. Я специально терпел её слезы, когда получил метку близости со служанкой. Очарованный мерзкой дрянью, я сделал это, чтобы Элла не думала играть со мной, а знала, что я, мать вашу, занят!

Сбросив очередной вызов и схватив ключи от тачки, я направился к выходу из особняка.

Злость смешивалась с желанием, превращаясь внутри меня в долбанный коктейль. Я сжимал оплётку руля с такой ненавистью, собираясь придушить идиотку, как только найду её. Давил на газ, не зная, где её искать, но некое внутреннее чутьё подсказывало дорогу.

А потом вдруг я почувствовал, как метка исчезла. Испарилась с моего запястья, словно её там и не было. Стискивая зубы, я терпел боль, ведь она совсем не была такой же сильной, как та, что находилась внутри меня с того грёбаного прикосновения к служанке.

И я бы развернул машину назад, ведь теперь стоило забыть всю эту грёбаную ситуацию, но обещание помочь другу не дало этого сделать.

— Чёрт…

Мартинес и его младший брат Тревор были уверены, что Беккерс является их сестрой. Грёбаной, мать вашу, принцессой! Невероятно…

И я нашёл её. Отдал в руки людей, работающих на его величество, после чего уехал в особняк, где опустошил половину собственного бара, пытаясь избавиться от боли, раздирающей душу, что никак не хотела покидать меня даже после исчезновения чёртовой метки истинности.

11. К чёрту прошлое

Я стояла в своей спальне, что находилась в за́мке города Отто и смотрела в окно на фонтан, струи которого играли от солнечных лучей. Руками упиралась в широкий подоконник, на котором месяц назад появились несколько горшков с цветами. Их было около пятнадцати штук и все нежно-розового цвета. Садовник по имени Руди рассказал мне, как ухаживать за растениями, и теперь каждое утро я наслаждалась невероятным ароматом, что поднимал настроение на ведь предстоящий день.

Меня отвлёк стук в дверь. Я провела пальцами по одному из сочно-зелёных листьев и развернулась к выходу из спальни. Мельком взглянула в огромное зеркало на стене, отмечая, что и после сна я теперь выглядела очень хорошо. С тех пор, как мы с Габри стали жить у папы и братьев, мой внешний вид немного изменился. Несомненно, в лучшую сторону. Пропали вечные синяки под глазами, волосы стали длиннее и гуще, а также их цвет теперь был более ярким, напоминал не светлую солому, как раньше, а гладкие струящиеся волны светло-русого оттенка. Да и вообще, я стала чаще улыбаться, чего раньше почти не делала.

— Войдите, — произнесла я, подходя к столику, на котором лежала расчёска. А затем стала проводить ею по прядям, наблюдая за Тревором, что вошёл в мою спальню.

— Доброе утро, сестрёнка, — брат улыбался, подходя к заправленной кровати и падая на неё. — Ещё не проверяла почту?

Я выдохнула и опустила руку, в которой держала расчёску. Поджала губы, переводя взгляд снова в отражение зеркала.

На самом деле мне было страшно, если вдруг меня не примут в Королевскую Академию, где учились мои братья.

Тревор перешёл на второй курс, а Мартинес на четвёртый. И я до сих пор не могла поверить, что эти замечательные парни — мои братья. Что Тревор, что Мартинес, они оба заботились обо мне. И в них не было ни капли превосходства над остальными, в отличии от тех же сыновей проклятого поместья...

Я стиснула зубы, сжимая расчёску крепче, уже теперь начиная тщательнее прочёсывать пряди, ведь обещала себе не вспоминать тех ужасных людей. Знала, что старший брат дружит с Дамиеном, но я не хотела портить их отношения, поэтому не жаловалась на бывшего истинного. Мне хватало того, что он живёт в Пагре, а не в Отто. А Тревор и вовсе их знакомый, а не друг. Но я и ему ничего не сказала, попросила забыть о прошлом, и он с понимаем принял это.

— Доброе... — начала я, но брат в секунду оказался за моей спиной и мягко перехватил за запястье, заглядывая в мои глаза через отражение.

— Нора, что случилось? Тебя не взяли? — встревожился брат. — Не переживай, если так. Можно попросить отца...

— Всё хорошо, — я резко развернулась, широко улыбаясь. — Ещё только утро, я просто не выспалась. А почту ещё не проверяла. И, вообще, мне в душ пора, встретимся за завтраком, — я убежала в ванную под прищуренным взглядом брата.

Всё же было тяжело скрывать эмоции перед близнецом. Он ведь, как и я, всё чувствовал.

Так, Нора, ты два месяца не вспоминала про поместье, забывшись и привыкая к новой жизни. Готовилась к поступлению, радовалась, что Габри, наконец-то, проходит лечение, а теперь что?..

К чёрту прошлое!

Успокоившись, я, не торопясь, приняла душ, надела футболку и шорты, а после спустилась в обеденный зал, где в дверях столкнулась с Мартинесом. Он улыбнулся, сверкая своими фиолетовыми глазами, а затем подмигнул.

— Доброе утро, — его ладонь опустилась на мои влажные после душа волосы. Принц всегда так делал, когда я была рядом — гладил меня по голове. И, если честно, этим он смущал меня. Если с Тревором наши внутренние эмоции синхронизировались, то с Мартинесом всё было иначе. Я чувствовала его заботу, но в тоже время не могла до конца привыкнуть к этому.

— Доброе, — улыбнулась я ему в ответ.

Старший брат пропустил меня первой в обеденный зал. Габриель и папа уже о чём-то весело разговаривали. Тревор переписывался в телефоне, расслабленно расположившись на стуле, в то время, как женщина, что работала в за́мке, накрывала на стол.

Лиса́ являлась кухаркой в замке, и её никогда не смущало, что мы приходили принять еду не после того,