Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

хорошо читаю по губам. Он, конечно, подозревал, что парочку слов я срубить могу, но никогда особых усилий не прикладывал, чтобы закрывать рот, когда болтал с другими».

Тимос кивает: — Ближе к делу, пожалуйста.

«План был прост: он должен был привезти меня на дорогу неподалёку от тира, где вы меня засекли, потом избить и выбросить на обочине — в качестве наживки».

Электронный робо-голос — единственный звук в этой молчаливой ночи.

«В машине он и один из его псов разговаривали. Сначала я не вникал: бздел по-страшному и готовился к худшему. Потом присмотрелся к губам. Ничего гипер-важного они не выложили, увы, но…»

Локи тяжело вздыхает, его пальцы судорожно дрожат над клавиатурой. Он стирает, пишет, снова стирает и переписывает — и эта пауза сводит меня с ума.

Я видя, что Тимос вот-вот сорвётся, поэтому вытягиваю руку и перекрываю ему путь: — Дай ему время. Это нелегко.

«Уран говорил, что они вот-вот подчистят все концы по «Пандоре» и уберут всех участников. Он перечислял: Кронос, какая-то… Кея? Гея? Гермес. Потом какое-то длинное имя, ещё одно, но его я пропустил. И в самом конце…»

— Что «в самом конце»? — нажимает Тимос.

«Я абсолютно уверен, что он назвал Афродиту. Среди тех, кто был в теме про «Пандору»».

Мир вокруг останавливается. Тим поворачивается ко мне со сдвинутыми бровями и расширенными глазами. Он немым взглядом спрашивает, не ослышался ли он.

— Локи, — начинаю я. — Ты…

Тот кивает. И набирает: «Он перечислял тех, кто так или иначе замешан в «Пандоре». Их было шестеро. Три имени я упустил. Афродиту считал отчётливо».

Я даже не замечаю, как оседаю на пол, пока руки Тима не подхватывают меня под мышками, пытаясь удержать. Я мягко высвобождаюсь и просто валюсь на бетон. Мне нужно сесть.

Когда Локи следует моему примеру и садится прямо напротив меня в паре метров, я на секунду теряюсь.

Он тут же даёт ответ сообщением: «Если ты сидишь, я не могу читать по губам».

— Прости, — выпаливаю я.

«Всё нормально».

Тимос садится рядом со мной. Он нервно ерошит волосы, пропуская их сквозь пальцы. Его глаза блестят от подступающих слёз, но я знаю: он не уронит ни единой капли.

— Локи, ты точно уверены? — давит он.

«Он сказал: «О ней нам, к счастью, мараться не пришлось, хватило того глупого несчастного случая»».

Моё сердце снова останавливается. На этот раз мне кажется, что оно больше не застучит.

Мне хочется обвинить его во лжи. Хочется рявкнуть, что он предатель и мы ему не верим, но оснований для этого нет. Он сотрудничает — во всём. Это мне подтвердили и Тим, и Лав, а уж они-то первыми сомневались в его благих намерениях. Да и какой смысл ему врать о таких вещах?

— Как это возможно? Дейзи знала про «Пандору»? — шепчет Тимос. — Она никогда мне не говорила. У нас не было секретов, Херм. Наоборот, она раньше вас всех узнала, что я работаю на ЦРУ и мы ведём расследование, чтобы упечь Урана. — Он тараторит без остановки. — Она бы мне сказала!

Я киваю.

А потом передумываю. Нет, всё не так, как он говорит.

— Тим, она как раз потому тебе ничего и не сказала: сообразила, что знание о «Пандоре» сделает тебя мишенью на уничтожение в глазах Урана и Кроноса.

Осознание того, насколько точна моя догадка, бьёт по Тимосу словно обухом по голове — он отшатывается, вытаращив глаза.

— Херм… — с трудом выдавливает Тим. — Дейзи всё равно была обречена? Даже без того несчастного случая на крыше?

Слюна встаёт у меня в горле, я захожусь кашлем: — Что?

— Уран, скорее всего, планировал убрать её, потому что она раскопала «Пандору» ещё до того, как Хейвен шагнет в лабиринт. Возможно, он даже отдал приказ Кроносу застать её врасплох, одну, и ликвидировать.

Из моей груди вырывается сдавленный хрип.

Тимос с поразительной естественностью обнимает меня за плечи и притягивает к себе в крепкие братские объятия. Я узнаю это ощущение — точно так же я чувствую себя, когда обнимаю кого-то из своих братьев.

Локи наблюдает за нами, будто чувствуя себя лишним. Я слышу, как он быстро чеканит пальцами по клавишам синтезатора речи.

«Ты всегда винил себя в смерти сестры. Но что, если её судьба была предрешена с той самой секунды, как она узнала про «Пандору»?»

Вот почему он решил мне это сказать. Не то чтобы это реально могло облегчить то чувство вины, которое жрёт меня месяцами, но всё же…

Мой разум начинает судорожно прокручивать жуткие сценарии.

Что, если бы той ночью на крыше всё прошло иначе? Что, если бы пуля в неё не попала? Если бы Афродита не погибла тогда, Уран всё равно прикончил бы её?

Если бы Афродита не умерла там, с нами рядом… Она могла умереть в одиночестве? Урану было бы куда проще добраться до неё, чем до нас с Аресом, которых бережёт ЦРУ.

Да, у нас было бы больше времени вместе, но от одной мысли о том, что она умирает одна, от рук нашего же деда, я сжимаю зубы до хруста и начинаю дрожать всем телом.

Единственная соломинка, за которую я держусь с того самого 7 января — это то, что я держал её на руках, когда она уходила.

— Ты никогда не был виноват в её смерти, Херм. Ни до сегодняшнего дня, ни после, — повторяет Тимос, выпуская меня из объятий. Он отворачивается, пряча слезы, и грубо смахнув их рукой.

Может, он прав. Может, и нет. Но, возможно, мне пора начать допускать мысль о своей невиновности.

— А вот из-за Люцифера — виноват, — шепчу я.

— Чего? — Тимос подаётся ко мне.

— Дай мне набрать кого-то из братьев. Срочно. Пожалуйста.

В последнем сообщении «Пандоры» говорилось, что разгадка кроется в моём прошлом, в моём секрете. Если моя сестра скрывала от нас всё, рискуя жизнью, то я обязан в мельчайших деталях рассказать о том, что произошло с Люцифером три лета назад.

Аполлон отвечает после первого же гудка.

— Херм! — звенит в трубке голос Лиама. — Мы застукали Аполлона и Лав, они зажимались в машине!

— Лиам, сейчас не до шуток. Аполлон на связи?

В трубке воцаряется тишина.

— Я здесь. Ты в порядке? Где ты? Я еду.

Я прошу его собрать всех в уединённом месте и перезвонить мне.

Через несколько минут мы все созваниваемся по видеосвязи, и я вываливаю всё с самого начала, не упуская ни единой мелочи. От той ночи — до самой