Муж на сдачу - Натаэль Зика

долг перед графиней и детьми перевесил. Он решил отказаться от чувства, отпустить желанную женщину и дать ей возможность найти свою судьбу с другим мужчиной. Что вернее всего заставит любящую женщину покинуть город, где живет ее любовь? Знание, что ею просто воспользовались, обида, оскорбление. Его Сиятельство хотел, чтобы ты выбросила его из головы, разлюбила, возненавидела, и спустя некоторое время смогла создать семью с другим. Сам же он, я уверена, больше к жене и пальцем не прикоснется.

— Пальцы там не особенно и нужны, — машинально отреагировала Мариэта. — Троих графине он не пальцем делал.

— Мари! — тихо рассмеялась старушка, радуясь про себя, что та уже находит в себе силы для такого ответа. — Граф поступил, как все мужчины — сам решил, сам выполнил. Он считает, что его слова — тебе во благо, вот и всё. Целителю, иногда, приходится намеренно делать больно, чтобы вылечить человека. Вот и граф — лечил тебя от привязанности и любви.

— Может быть. Но всё равно считаю, что он мог не вытирать об меня ноги. Мы знакомы не один день, он видел меня в разных ситуациях, по-моему, я не давала ему повода думать, что способна на безрассудные поступки.

— Возможно, отталкивая тебя, он и себя страховал. Останься ты на виду, и граф не сдержится, придёт. Понимая это, он постарался наговорить ужасных вещей, чтобы оттолкнуть тебя, чтобы ты бежала из Империи, сломя голову. Меня что интересует — подумай и ответь, в первую очередь, самой себе — если бы граф не повел себя, как высокородный засранец, рассказала бы ты ему про ребенка? Была такая мысль?

— Нет, — покачала головой Мариэта. — Он не поверит, что ребенок — его, мы же не женаты. Да, я вижу вязь и помню, что ты говорила, но у Михаэля вязи нет. Видела не один раз его руку — она чистая.

— Этого не может быть! Смотри, — зельеварка потянула рукав, обнажая запястье. — Видишь — будто лоза вьется вокруг синей волны? Это ваши стихии. А вот, на лозе — бутон. Это ваш малыш.

— Точно, бутон, а я и не заметила, — женщина рассматривала рисунок, поражаясь, что он выглядит, как настоящий.

Поддавшись порыву, Мари пальцем провела по татуировке, погладив синюю волну, и ахнула, когда волна задвигалась. Посмотрев на Альмиру вытаращенными глазами, Мариэта задела резной листок, и тот закачался, будто от ветра.

— Что это?

— А, двигается? Это нормально, у вас же магическая пара, — безмятежно отреагировала Альмира. — Я тебе больше скажу, если ты начнешь отвергать мужа в мыслях или в настоящем, вязь побледнеет и может слиться с цветом кожи. Связь не пропадёт, но ослабнет, — сказала и замерла. — Мариэта, а я, кажется, понимаю, почему у твоего глупого супруга не видно татуировку! Он всё время убеждает себя, что ты ему не нужна, что его жена — графиня, что вам нельзя быть вместе. Ну и сам себе творец, что тут сказать.

— Я тоже все время говорю, что нам не быть вместе, что он — не мой муж, но моя вязь никуда не пропадает, — возразила Мариэта.

— Ты носишь его дитя, — улыбнулась старушка. — Не держи на милорда зла, он, на самом деле, думал, что делает, как лучше. Ничего, время всё расставит по местам! У графини-то вязь пропала, и если граф решит повторить ритуал, его ждет большой сюрприз! Хотела бы я посмотреть на твоего мужа, когда он поймёт, что не только назвал жену интрижкой, но и прогнал её из государства. Михаэль тебе портал дал, я правильно поняла?

— Передал со служанкой. Портал в один конец. Велел хорошенько представить, куда хочу попасть, а потом раздавить капсулу.

— Ага, я так и подумала. На портале наверняка есть маячок, и милорд будет знать, куда ты отправишься. Скорее всего, рассчитывает тайно за тобой присматривать.

— Ох! — Мариэта опешила, представив, как воспользовалась бы порталом, дав графу незримо за собой наблюдать. — Он увидел бы, как у меня растет живот, а потом и малыша!

— Ну, это же не визор, чтобы постоянно следить, это маяк. Он смог бы перемещаться по нему и узнавать, как у тебя дела. А ты говоришь — выгнал, знать не хочет, интрижка. Хорошо, что ты про меня вспомнила.

— Я же обещала, что приду.

— Знаешь, как мы поступим? Завтра я закажу лавочнику портал, он купит и принесет вместе с припасами. Ты перейдешь при помощи портала, который дал граф, в Адижон. Там завершишь свои дела, заберешь, что намеревалась, и вернешься, используя второй портал. Пусть поищет.

— Кто?

— Да муж твой, твердолобый, кто же ещё? Как дойдет до него, когда спохватится — пусть побегает.

— И зачем он мне, если он бегать будет не потому, что я ему нужна, а потому, что узнает о браке?

— Он бегать будет, потому что ты не безразлична ему. И, зная, как намеренно обидел, а ты еще и пропала, он, пока найдет вас, ноги до колен сотрет и сам себе плешь проест. Ты молода, опыта нет, поэтому слушай, что говорю — нет более полезной в хозяйстве вещи, чем виноватый мужчина. А Его Сиятельство будет чувствовать себя о-о-очень виноватым. Всё, успокоила я тебя?

Мариэта неуверенно пожала плечами.

— И я так думаю. Всё образуется, девочка! А пока у твоего мужа в голове все сортируется и по порядку распределяется, мы без помех займемся учёбой. Пойдем в дом, жарко становится.

Следующие три дня пролетели, как один. Альмира за обучение взялась сразу и всерьёз, у Мариэты ни минутки свободной не оставалось, некогда предаваться печали и обиды вспоминать. Нет, боль не ушла и дырка в сердце не затянулась, поступок графа не стал выглядеть менее жестоким, но она поняла, чем руководствовался Михаэль, нанося ей словесные пощечины. Поняла, но простить и отпустить, как советовала Альмира, пока не могла. Отложила на потом — еще раз подумать, вспомнить, в отличие от старушки, Мари не была уверена, что граф бросится её искать.

Вечером четвертого дня Альмира провожала Мари:

— Хорошо, что такая разница во времени, попадешь в Адижон рано утром, быстро всё сделаешь и назад вернешься. Тут, правда, уже ночь будет, но я спать не лягу, дождусь. Не перепутай, какой портал использовать первым, — переживала старушка.

— Они разного цвета, — успокаивала Мариэта. —