Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Запыхался, бедняга… с возвращением!

— Ты великолепна, Софи! — говорит он с явной издёвкой, и я снова обращаю на него свой взгляд. — А признайся, девушка-оборотень, ты каждую ночь превращаешься в полено, или этот бонус ты припасла специально для меня?

Я знала, что наш секс останется для тебя незабываемым.

Отстранённо ощущаю, как Артём гладит меня по обнажённому бедру, вижу, как он склоняется надо мной... наверное, хочет поцеловать, но замирает.

— Мне не нравится, как ты на меня смотришь, — он хмурится. — Будто я тебя изнасиловал…

Заметь, не я это сказала.

— Ты была не против, — он будто убеждает сам себя, сверля меня взглядом, но в голосе слышится нервозность. — Так и будешь молчать? О чём задумалась?

Моему взгляду некуда деться, и я прячу его от Артёма, смежив веки. Абстрагируюсь от чужого голоса, запаха, прикосновений и проваливаюсь в воспоминания. Если не считать детства, то мои лучшие воспоминания связаны с Генкой… их я тоже предала, и всё же они по-прежнему со мной.

Вряд ли я смогла уснуть… просто, погрузившись в собственные мысли, на какое-то время выпала из реальности, а очнулась от стука. Я не сразу сообразила, что стучат по входной двери. Да как?.. Может, я забыла закрыть калитку? Не представляю, кто это может быть, и даже думать об этом не хочу.

Но не думать не получается, потому что спустя несколько минут я поняла, что ночной гость уже в доме. Охваченная ужасом, я не могу вспомнить, закрыла ли входную дверь, когда впустила Артёма. А глядя, как он безмятежно спит, понимаю, что осталась наедине с моим страхом. И так было всегда… почти всегда. Лишь рядом с Генкой я ничего не боялась, но сейчас со мной рядом почти незнакомый человек, и я не жду от него защиты.

Я натягиваю одеяло до самого подбородка, чутко прислушиваясь и стараясь убедить себя, что мне показалось. Тот, кто стучал, наверняка уже ушёл, а старые половицы и раньше меня пугали своим скрипом… Но раздавшийся совсем близко глухой звук не позволил мне заблуждаться дальше, а в следующий миг тот, кто сейчас за стеной, включил в зале свет, и в приоткрытую дверь спальни ворвался бледный луч.

Страх встретиться лицом к лицу с грабителем — ничто по сравнению с осознанием того, кто именно проник в дом. Я слышу его тяжёлое дыхание и даже запах парфюма… и теперь пытаюсь увидеть зал его глазами — на что он сейчас смотрит?.. Я не представляю, не помню… но знаю, что никакое чудо не помешает Генке войти в спальню. А он такого не заслужил. Лучше бы он обнаружил моё бездыханное тело, чем всё это.

Шаги приближаются медленно и неумолимо, а луч света расползается на полкомнаты, освещая моё крушение и моё предательство.

В нелепой красной шапке и с белой бородой, словно растрёпанное жабо болтающейся на шее, Генка застыл в дверном проёме, пронзив взглядом спящего Артёма и сжав в руке сильно подрагивающую ёлку.

Он смотрит долго и очень страшно, а потом его лицо кривится — он зажмуривается так сильно, будто пытается сбросить морок. Но отрава для его глаз никуда не делась — я по-прежнему здесь… умираю от страха и боли.

И вот теперь его глаза находят меня, а выражение лица меняется — в нём больше нет ярости. Он как будто теряется… рвано вздыхает и, опустив взгляд в пол, отступает назад. Ещё мгновение — и Генка пропадает из виду. Что-то хрустит под его ногами… наверное, это наши разбитые мечты. Но шаги стремительно удаляются… хлопает дверь… Вот и всё.

Я ещё долго остаюсь на месте, не в силах пошевелиться. Всё бы отдала, чтобы отмотать назад, но… уже не отмотать. Повернув голову, я смотрю на мирно спящего Артёма и понимаю, что рано или поздно это всё равно случилось бы… но только не здесь… и не так. Но теперь всё — свободна! Когда я, наконец, нашла своего мужчину и приросла к нему всем сердцем, я вдруг стала свободной — когда мне меньше всего нужна эта свобода!.. А теперь…

Мои уши полны слёз…

Сотворила жизнь кульбит —

Меня трахнул Дед Мороз.

И теперь гештальт закрыт.

Генка наверняка оценил бы. А он и оценил. За что боролась, на то и напоролась — как бабочка на иглу энтомолога. А всё, поздно трепыхаться. Я смеюсь сама с собой сквозь слёзы, а в груди болит так, что дышать трудно. Но надо.

* * *

26 декабря, раннее утро

— Охренеть! — совершенно голый Артём показался из-за двери спальни. Он удивлённо оглядел сверкающую гирляндами чистую комнату, ёлочку и остановил свой взгляд на мне. — А ты где ёлку-то взяла?

Я нашла её в сугробе рядом с домом, и теперь она, нарядная, на праздник к нам пришла. А ещё я нашла большой красный мешок, собранный с любовью и радостью и набитый всякой всячиной. И мой любимый ликёр нашла, и ещё тёплую шарлотку, и мясо, заботливо упакованное в фольгу. Я глотала приготовленное Генкой угощение вместе со слезами, не чувствуя вкуса и оплакивая своё короткое счастье, собственноручно спёртое с лица земли.

Но теперь всё — больше я не плачу. Я привела в порядок себя и особенно тщательно — дом, в котором мне было так хорошо. Кажется, я никогда столько не смеялась, как за то время, что мы провели вместе с Генкой в этом замечательном доме. И нигде мне ещё не было так горько, как здесь… сегодня.

— Сонь, ты мне бойкот, что ли, объявила? — напомнил о себе Артём. — Спрашиваю, ёлка откуда?

— Её Гена принёс, — отвечаю спокойно и, сидя в кресле, наблюдаю, как вытягивается его лицо.

— Гена? — переспросил он, заметно напрягшись, а глаза забегали в поиске возможной засады. — В смысле, тот самый Гена?

— Да, он заходил в спальню и видел нас вместе, — я делаю паузу, следя за его реакцией, но, не дождавшись паники, добавляю: — Но ты можешь расслабиться, он уже ушёл. И тебе, кстати, тоже пора.

Но Артём игнорирует мои последние слова и явно никуда не торопится.

— А я не понял, почему ты меня не разбудила?

— Страшно стало.

— За меня? — он заулыбался.

— За него.

— М-м, — Артём понимающе кивнул. — И что, он вот так просто взял и ушёл?

— Не просто… он ушёл от меня.

— Ты мне жалуешься, что ль?

— Нет — решила похвастаться.

— Слушай, ну это немного странно… да? — Артём выглядит озадаченным. —