Клинок Айрис - К. А. Найт

разрушила, а сделала ее лучше. – Он целует мое плечо. – Не совсем. Алексей никогда не был склонен к отношениям, он был слишком занят управлением семьей. – Он замирает, и я переворачиваюсь, улыбаясь, когда он тянется, чтобы пощипать мой сосок.

– Я большая девочка, Захар. Я знаю, что вы все спали с женщинами. Это не меняет моих чувств. Тебе не нужно усмирять правду. Я же не краснеющая девственница. Секс есть секс. До вас, ребята, он ничего не значил для меня, просто средство для удовольствия. С тем, кого любишь, все по-другому.

Он улыбается, даже когда ревность наполняет его глаза.

– Он трахался, но не так часто, как я, только когда ему нужно было снять стресс. Николай, ну, он ненавидел всех. Он мочил свой член только тогда, когда желания становились слишком сильными, и даже тогда, в конце концов, он убивал их. Я? Я любил женщин, я любил веселье. Я хотел любить кого-то, но не мог смириться с тем, что я нужен им ради моего имени или денег. Черт, одна даже хотела меня из-за моих братьев. – Он грустно смотрит на меня. – У меня были отношения, я всегда надеялся на лучшее, но они никогда не длились долго. Они никогда не были настоящими, не такими, как сейчас, а потом, когда я узнал о тебе, я не хотел тебя предавать, хотя я тебя не знал. Я не хотел причинить тебе боль.

Я моргаю в шоке, когда мое сердце взлетает.

– Мне было бы все равно - окей, я бы хотела зарезать этих сучек, но теперь ты мой, и это все, что имеет значение.

Усмехаясь, он прижимает поцелуй к моим губам.

– Я весь твой, мы все твои, так что ревновать не к чему.

Кивнув, я продолжаю изучать его лицо, запоминая черты.

– А что насчет тебя? – наконец спрашивает он, как будто раздумывая, хочет он знать или нет.

– Были парни, да и девушки тоже, если честно. Когда я была моложе, я чувствовала себя неприкасаемой. Я была Келли, и мне нравилось это ощущение, когда я заходила в бары и клубы. Я веселилась, напивалась, принимала наркотики и наслаждалась каждым удовольствием, – признаюсь я, не желая ему лгать.

Он слушает без осуждения.

– Когда я стала старше и начала тренироваться, я поняла, что не хочу быть такой, я использовала это, чтобы заполнить дыры в своей жизни, искала связь. Вместо этого я нашла эту связь внутри себя. Я встречалась, но это никогда не было чем-то серьезным, потому что никогда и не могло быть. Моя семья... Они бы убили их, прежде чем принять, всегда видели во мне свою драгоценную принцессу, а ты хоть попытайся объяснить кому-то, что такое твоя семья? – Он смеется вместе со мной. – Нет, проще было держать их на расстоянии, а когда я узнала о договоре и своей роли в нем, я разозлилась. Я замкнулась в себе и никого не подпускала близко. Так что нет, я была влюблена только в молодости, или в то, что я считала любовью.

– Считала? – спросил он, нахмурив брови.

– Я никогда не чувствовала этого, – пробормотала я, глядя ему в глаза. – Я никогда не хотела умирать за кого-то. Я никогда не оставалась, даже когда было трудно. Я никогда не чувствовала себя такой...

– Целой? – снабжает он, и я киваю. – Я чувствую то же самое. Как будто я ждал, что ты дополнишь меня. Наверное, это делает наши чувства опасными из-за того, на что мы готовы пойти ради тебя, но меня не волнует, когда я засыпаю, а потом просыпаюсь с тобой в объятиях.

– Хорошо, потому что я тебя не отпущу, – отвечаю я, целуя его. – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, милая, и не забывай об этом, даже когда ты злишься на меня.

Я не могу удержаться от смеха, когда таю в его объятиях.

Возможно, мы происходили из очень разных семей - моя любящая и близкая, а его разбитая и грубая - но нам обоим чего-то не хватало, и мы искали это во всех неправильных местах, пока не нашли друг в друге.

Это странно, безумно и взрывоопасно, но я бы не хотела, чтобы было иначе.

Обычная любовь была бы скучной. Я хочу такой всепоглощающей любви, от которой хочется свернуть шею обоим и поцеловать их сильнее.

Я хочу всего этого.

Самая блестящая история любви из когда-либо написанных.

Я хочу их.

Мои мужья.

Мои Волковы.

Шестьдесят вторая

Айрис

В соответствии с нашим заданием, мы делимся частями себя, поэтому, когда Алексей требует, чтобы я поехала с ним, я подавляю свой ответ и стараюсь быть милой, но, когда вся поездка по городу проходит в молчании, я начинаю раздражаться.

– Ладно, скажи, куда мы едем?

– В одно важное место, – хеджирует он, протягивая мне руку. – Туда, куда я никогда никого не водил, даже своих братьев.

Ну, это быстро заставило меня замолчать. Я позволяю ему взять меня за руку, и когда мы подъезжаем к частному кладбищу, я поворачиваюсь к нему. Он выходит из машины, натягивает свой пиджак, огибает капот и открывает мою дверь, помогая мне выйти. Я ожидаю, что он уберет руку, но он продолжает держать ее, крепко сжимая, как будто отчаянно хочет этого, и я позволяю ему, пока он ведет меня через ворота и к участку в конце.

Там гордо красуется фамилия Волков, а на надгробии - имя Эмилия.

– Кто она была? –спрашиваю я, смущаясь.

– Моя мать, – пробормотал он.

– Тогда где твой отец? – спрашиваю я, зная, что он - больная тема.

– Я не позволил ему запятнать эту землю и быть похороненным рядом с ней. Я сжег его тело и позволил ветру унести его пепел, как он того и заслуживал. Не было ни службы, ни места, чтобы помянуть его, но она... – Он качает головой, вытирая пыль с ее могилы, и приседает, его брюки поднимаются, когда он начинает выдергивать сорняки из-под камня. Я помогаю ему, пока он подбирает слова. – Я хотел, чтобы было место, где ее можно было бы помянуть. Мои братья знают об этом месте, но не приходят. Они вспоминают ее по-своему. А я разговариваю с