Ошибки были совершены - Люси Скоур

Моя кровь запела, желание кончить вспыхнуло и зашипело, как быстро тлеющий фитиль.

— Чёрт, — прорычал я, заставляя её выпустить мой член.

Она бормотала нелестные вещи, включая «полиция минетов» и «секс-дразнилка на день рождения», когда я поднимал её с пола, но все жалобы прекратились, когда я смахнул содержимое своего стола на ковёр и уложил её сверху.

Эти зелёные глаза горели непреодолимым соблазнительным огнём. Я придвинул её ближе к краю стола, пока она стягивала с меня рубашку через голову.

— Разве это не лучше, чем в постели? — прошептала она, когда я приставил набухшую головку своей эрекции к её входу.

Эта женщина вытащила меня так далеко за пределы моей зоны комфорта, что я никогда не был уверен, что выживу.

Я ответил на её вопрос безжалостным толчком.

Зои ахнула, и я поддержал её, слегка сжав горло. Она выглядела восторженной, и я бы рассмеялся, если бы у меня был запас кислорода. Не отрывая от меня взгляда, Зои упёрлась пятками в край стола, приглашая меня войти глубже.

— С днём рождения меня, — промурлыкала она, когда я медленно вышел, прежде чем снова вбиться домой.

Как всегда бывало с Зои, мной завладел инстинкт. Непреодолимая потребность доставлять удовольствие. Всё остальное отошло на задний план моего разума, и единственное, что я осознавал — это её тело и моё собственное, работающие в тандеме.

Зои обхватила меня за шею, притягивая к себе, и мы оба приближались к пику. Громкий треск предшествовал сдвигу стола, но я всё равно не замедлился. Я продолжал совершать толчки, продолжал наполнять её, пока мы дышали одним воздухом, гнались за одним и тем же оргазмом.

— Гейдж? — её голос был хриплым.

— Да, детка? — я застонал, когда её внутренние стенки обхватили меня ещё крепче.

— Я люблю... это.

Она кончила, разлетаясь на куски в моих объятиях, стискивая меня, увлекая меня за собой через край. Мой оргазм прожёг себе дорогу из меня в неё, и это была близость, которую я никогда не представлял себе и теперь боялся, что не смогу жить без неё.

Мы кончили вместе, держась друг за друга, пока наши тела дрожали, а мышцы сокращались, пока, наконец, мы не обмякли и в изнеможении не повалились на стол.

— Когда я не буду совсем без гроша, я куплю тебе новый стол, — выдохнула Зои подо мной.

Из моей груди вырвался смешок. Только она могла довести меня до невероятного удовольствия, а потом рассмешить.

* * *

Деклан: Твой офис выглядит разгромленным. Должен ли я вызвать полицию?

Глава 39. Переезжаю в Боливию с радужками

Гейдж

— Зои? Что, чёрт возьми, ты делаешь? Сейчас три часа ночи, — пожаловался я, стоя в дверях кабинета/столовой Зои.

Она была голой, если не считать пары пушистых тапочек, и сидела на полу, перебирая многочисленные стопки документов. Нана лежала на спине, прижавшись к ней, и храпела, как бензопила.

— Ничего. Возвращайся в постель, — сказала Зои, не поднимая глаз.

— Это не ничего. У тебя такой вид, будто ты вот-вот начнёшь сдирать гипсокартон со стен.

— Я просто кое-что ищу. Ничего серьёзного.

Паника в её тоне подсказала мне, что это очень серьёзное дело.

Вздохнув, я присоединился к ней на полу и поднял пачку писем.

— Скажи мне, что мы ищем.

Зои покачала головой, лихорадочно перелистывая папку.

— Это просто конверт. Ничего особенного.

— Что это за конверт? — спросил я.

— Такой конверт со всеми наличными деньгами, которые мне по глупости доверил комитет «Надери Задницу Доминиону». Я думала, что положила его в свою стопку «Не Потеряй Это», но его там нет, и его не было в стопке «То, Что Мне Понадобится В Ближайшее Время». Предполагалось, что я потрачу почти четыреста долларов на выступление группы с живой музыкой во время Читательского Уик-энда, а теперь я не могу их найти. И у меня на счету нет лишних четырёхсот долларов, и я не могу продать ничего из своей одежды достаточно быстро, чтобы компенсировать разницу. И почему я не сказала им, что мне нельзя доверять в чём-то подобном?

Я провёл мысленные календарные подсчёты и оставил очевидный ответ при себе.

— Вот что мы сделаем. Мы поищем вместе. И если мы не найдём его сегодня вечером, я заплачу группе в эти выходные, и мы снова поищем, когда всё закончится.

— Это я должна расхлёбывать. Я виновата в потере денег, — сказала Зои.

— Мне неприятно тебя расстраивать, но твои неприятности — это мои неприятности, — паника на её лице не уменьшилась, поэтому я попробовал ещё раз. — Если бы я беспокоился о чём-то, с чем ты могла бы помочь, ты бы захотела помочь, не так ли?

— Не в три часа ночи.

— Я гарантирую, чёрт возьми, что если бы у Хейзел или у меня были проблемы в три часа ночи, ты бы была рядом.

Зои пожала плечами.

— Может быть.

— Определённо. А теперь иди надень халат. Я отвлекаюсь с тех пор, как вышел сюда, и посмотрел ни на один чёртов листок бумаги.

С едва заметной улыбкой на губах она наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не заставляешь меня чувствовать себя ещё хуже.

— Никто не имеет права обижать мою девочку. Даже ты сама.

Двадцать минут спустя Зои застонала, лежа ничком на полу.

— Я, должно быть, выбросила его. Пару дней назад я затеяла уборку и выбросила кучу вещей, — её голова лежала на животе Наны. — Кто так делает? Кто берёт конверт, набитый наличными, и думает: «Это явно мусор?»

— Ты бы удивилась, узнав, какие глупости мы все совершаем. Просто никто не заходит в социальные сети, чтобы рассказать об этом всём, — ответил я, возвращая коврик для мыши и пресс-папье на её стол.

— Вот. Можешь проверить мою сумочку. Я просмотрела её дважды, но это не значит, что его там нет, — сказала она, бросая свою сумку на стол передо мной.

— Ты уверена?

— Боже мой, Гейдж. Там же нет медвежьего капкана. Там нет ничего, кроме тампонов, чеков и обёрток от конфет.

— Кстати, о тампонах, насколько большие у меня будут неприятности, если я замечу, что у тебя приближаются месячные и, возможно, предчувствие надвигающегося конца света связано с гормональными изменениями? — спросил я, отважно начиная рыться в сумочке.

Зои бросила на меня угрожающий взгляд. В её глазах, обращённых в мою сторону, вспыхнул невидимый огонь. В тот момент я точно знал две вещи.

1. Мне грозила опасность.

2. Я был абсолютно,