Связанные временем - Сара Сэмюэлс

отнесём её наверх. — Он поднял Эмили с пола. — Сегодня слуг уже нет — я отпустил их пораньше, — но где-то здесь должна быть хотя бы одна служанка.

Я покраснела, снова вспомнив, как Матиас вбивался бёдрами между ног той молодой женщины.

— Вы идите и найдите её.

Мне совершенно не хотелось смотреть служанке в глаза после того, как я увидела её голой.

— Давным-давно я была очень близка с одной женщиной. Она была повитухой. Придётся хорошенько покопаться в памяти и вспомнить всё, чему она меня учила.

Сердце болезненно сжалось при воспоминании о моей дорогой подруге Амаре.

Я помогла Эмили сделать несколько шагов, но она закричала и рухнула на колени.

— Больно, Оливия! Господи, как же больно!

— Знаю, знаю, Эмили. Но нам нужно подняться наверх и добраться до кровати.

Между схватками почти не было перерывов, поэтому по лестнице мы поднимались медленно. Каждый раз, когда её живот сводило очередной схваткой, приходилось останавливаться и ждать, пока она пройдёт.

Наконец мы добрались до спальни.

Молодая служанка — та самая, которую я застукала с графом, — уже находилась там и суетилась, подготавливая набитый перьями и пухом матрас. Она сняла с кровати постельное бельё и застелила её несколькими толстыми шерстяными полотнищами.

— Мадам, — произнесла она с певучим французским акцентом. — Позвольте представиться. Я Анн Женевьев.

— Оливия, — сухо ответила я.

— Прошу простить меня за то, что произошло ранее с графом Монтего, Оливия. Мы уже некоторое время любовники. Он знает, как доставить женщине удовольствие. Но мы думали, что нам никто не помешает.

Мне едва удалось удержаться, чтобы не зажать уши ладонями и не запеть: «Ля-ля-ля». Вот уж точно информация, без которой я прекрасно могла обойтись.

— Граф Монтего отправился за помощью.

— О, дорогая. В такую бурю? — невольно перешла я на французский.

Я взглянула в окно на темнеющее небо. Снег и ледяная крупа по-прежнему яростно хлестали по стеклу.

— С ним всё будет хорошо, — убеждённо сказала она.

— Нам нужно раздеть Эмили и уложить её в постель. Поможешь мне? — спросила я, переводя разговор на другую тему.

— Bien sûr (прим. пер. фр. — Конечно), — ответила она.

Вместе нам удалось раздеть Эмили и уложить её на шерстяные полотнища. Очередная схватка скрутила её, живот затвердел, словно камень, и она вскрикнула от боли.

— Дыши, Эмили. Вот так.

Я медленно вдохнула и выдохнула.

Эмили судорожно втянула воздух и медленно выпустила его.

— Так лучше, — выдохнула она.

Анн Женевьев повернулась ко мне.

— Я принесла шёлковую нить, чтобы зашить разорванную кожу после рождения ребёнка.

Я удивлённо вскинула брови.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Моя мать — повитуха.

Я кивнула, надеясь, что вдвоём мы сумеем помочь Эмили.

Но тут Анн Женевьев достала коричневатый камень в грубой серебряной оправе и привязала его к бедру Эмили.

— Что это? — спросила я.

— Орлиный камень. Он должен ускорить роды.

Я едва не закатила глаза, когда Эмили скрутила очередная схватка. Для этого уже как-то поздновато.

Анн Женевьев зубами откусила лишнюю нить, которой был привязан орлиный камень. Затем взяла Эмили за руку и снова показала ей, как нужно медленно и размеренно дышать.

Эмили попыталась повторить за ней, но вместо этого завыла.

— Больно, Оливия! — закричала она.

— Знаю, Эмили. Знаю.

— Мне так страшно. Марселиус обещал, что будет рядом, когда я буду рожать. — По её лицу катились крупные слёзы, пока она металась на кровати.

— Раздвинь ноги, — сказала Анн Женевьев.

Когда Эмили послушалась, служанка присела и заглянула ей между ног.

— Ребёнок… он уже почти здесь.

Я поспешила к ней и, взглянув туда же, потрясённо увидела показавшуюся головку, покрытую первородной смазкой. Сердце затопила ликующая радость.

— Эмили! Она права. Теперь тебе нужно тужиться.

Эмили издала оглушительный крик, перешедший в громкий стон.

Я подумала, что сейчас стёкла повылетают из окон.

Головка ребёнка показалась ещё немного.

Следом раздались новые стоны и крики, пока наконец новорождённый малыш Демарриас не выскользнул мне в руки.

По моим щекам потекли слёзы счастья.

— Это мальчик, Эмили! У тебя сын.

Я положила извивающегося младенца Эмили на живот.

Мы со служанкой перерезали пуповину, зашили разрыв между ног Эмили и привели всё в порядок.

Анн Женевьев ушла, унося испачканные принадлежности.

Я села рядом с Эмили и её малышом.

Он уже тянулся к её соску.

По нашим с Эмили щекам текли слёзы.

— Почти год назад мы убегали от того демона и искали Малика в другой части света и в другом времени, — дрожащим голосом сказала Эмили. — А теперь я живу в замке и кормлю грудью своего сына.

Я погладила её по плечу.

— Разве это не чудо?

Я вытерла глаза.

— Не могу поверить, что Марселиус угадал пол нашего ребёнка. — Она рассмеялась сквозь слёзы.

— О, он наверняка будет этим хвастаться, — усмехнулась я и протянула руку, чтобы погладить малыша по спинке. — Твой сын такой красивый. Как вы его назовёте?

— Марселиус хочет почтить память своего отца, Мун Ли, и назвать сына Лео.

Сердце взмыло от радости.

— О, какое чудесное имя! И Мун Ли был бы польщён.

Эмили снова заплакала. Она сморгнула слёзы и сказала:

— Я так счастлива, Оливия. Жаль только, что Марселиуса нет здесь и он не может увидеть своего сына.

— Знаю, милая. Знаю.

Некоторое время мы просто наслаждались счастьем после рождения малыша, а потом я поднялась.

— Пойду принесу чистое бельё.

Эмили улыбнулась, поглаживая головку младенца.

Я уже почти дошла до лестницы, когда из комнаты Эмили раздался душераздирающий крик. Я бросилась обратно по коридору и замерла в дверях. Сердце разрывалось от ужаса.

Рядом с Эмили стояли Бальтазар и Тристан.

Эмили прижимала Лео к груди, широко распахнув от страха глаза.

— Убирайтесь отсюда! — взревела я. — Оставьте нас в покое!

Услышав мой голос, Тристан резко вскинул голову, и на его лице появилась ухмылка.

— Ах, моя милая подружка. Как же приятно снова тебя видеть.

— Убирайтесь! — закричала я, чувствуя, как ярость разгорается во мне лесным пожаром. — Не думай, что это твой шанс растоптать нас и превратить наши жизни в ад!

Я с такой силой ткнула пальцем вперёд, что казалось, вот-вот пробью им стену. Всё моё тело дрожало от ярости.

Эмили дышала короткими, частыми вдохами, словно у неё началась гипервентиляция.

Бальтазар злобно ухмыльнулся мне.

— Не волнуйся, Оливия. Мы здесь ненадолго. Я всего лишь заберу свою дочь и внука к себе.

Он потянулся к Эмили.

— Нет! — закричала Эмили, заслоняя собой крошечного малыша.

По коже пробежала дрожь.

— Что ты сказал? Эмили не твоя дочь.

Лицо демона снова исказила мерзкая ухмылка.

— А вот и моя. Спроси Марселиуса.

Лицо