Путь убийцы - Дж. М. Керл

Она свирепо уставилась на меня.

— И теперь ты сделал раба из своей ученицы ЛОА? Они не позволят ей уйти отсюда, не обратив её, и ты что, собираешься как-то сделать её дэйуокером раньше меня?

— Я же говорил тебе, что не помню, как и кто это сделал.

— Скорее всего, это тётя Мьюриэл. Ты всегда был её любимчиком.

Вандер зарычал и оскалил зубы — свои клыки — на неё. Она покачала головой, натянула фальшивую улыбку и отступила в толпу. Танцоры поглотили её, и я потеряла её из виду. Я собрала воедино обрывки истории Орианы из того, что было сказано сегодня вечером, и всё выглядело так, будто она добровольно ушла с Дрейвином. Неужели она сама хотела быть обращённой? Я была настолько дезориентирована, что не понимала, где верх, а где низ.

Вандер внезапно повернул отвод, перекрывая ток крови, и осторожно извлёк иглу. Он тут же прижал белый пропитанный бинт к месту прокола.

— Ты в порядке? Голова не кружится?

Я сжала зубы и покачала головой. Мой разум был так же остёр, как и всегда. Меня окружали монстры, которые убьют меня ради моей крови так же верно, как взойдёт солнце.

Я не могла поверить, что это тот самый мужчина, который нежно целовал меня несколько часов назад. Который признавался мне в своих чувствах. Который утверждал, что выбрал меня. Мужчина, в которого я по уши влюбилась.

— Мне перевязать ей рану, сэр?

Я повернулась к заговорившему человеку. Он стоял по другую сторону стола, держа в руках белый медицинский пластырь. На нём не было цепей. Неужели он добровольно согласился быть здесь? Тошнотворно.

Вандер осторожно переложил мою руку в руку этого человека. Тот быстро перевязал мой локоть, пока Вандер поднял кубок с моей кровью к Белладонне, а затем выпил. Её довольная улыбка, пока она гладила своих волков, прожгла меня до самого мозга костей. Как только мужчина закончил, я опустила рукава и защитным жестом прижала руку к себе. Вокруг были вампиры, которые разглядывали меня слишком пристально. Я чувствовала себя кроликом, попавшим в силки, пока волки сжимали кольцо. По крайней мере, они боялись вожака, охранявшего меня.

Я оглядела комнату в поисках пути к победе или бегству. Мой пульс стучал в ушах. Даже если я прорвусь сквозь эту толпу и доберусь до дверей, мне не обогнать Вандера. Даже если я выберусь наружу, он в конце концов меня поймает.

Но у меня был его кинжал, и я могла им воспользоваться.

Он сжал мою руку и переплёл наши пальцы. Я месяцами хотела, чтобы он вот так держал меня за руку. Теперь это вызывало у меня отвращение.

— Их нужно убедить, что тебе можно доверить уйти со мной. Ты понимаешь?

Мне хотелось ударить его коленом в пах и сбежать, но я кивнула и покорно последовала за ним, как ручная зверушка, которой и была. Когда мы приблизились к трём вампирским монархам, он опустил подбородок и сначала протянул кубок Марсу.

— Она особенно вкусная. Почти сладкая.

Марс запрокинул голову с хохотом, прежде чем поднести кубок к носу и глубоко вдохнуть.

— Действительно необычно, не так ли? Редкая драгоценность, которую ты нашёл. Было бы жаль обращать её и терять этот вкус.

— Я хочу немного. — Квинтон тянулся через Белладонну к кубку.

— Подожди своей очереди, брат. — Он сделал ещё один глубокий глоток, а затем сначала протянул кубок Белладонне. — Хочешь немного, дражайшая?

Она уставилась на меня с безразличным и скучающим видом.

— Грязные рабы меня не интересуют.

Квинтон выхватил кубок и запрокинул его. Он напевал что-то себе под нос и прикрыл глаза.

— М-м-м, а это вкусно. Понимаю, почему ты рискнул и рассказал ей. Но поведай-ка, как она узнала о тебе? Ассасины так верны Лиге, что скорее умрут, чем примкнут к нам. Ну, за исключением тебя и твоей сестры, разумеется. — Он злорадно ухмыльнулся. — Трудно поверить, что эта женщина — твой добровольный источник. Дрейвин говорил, что она к тому же отличный боец.

Белладонна накрутила локон волос на палец.

— Я вижу, она тебе нравится, Вандер. Она для тебя больше, чем просто раб. У неё твой кинжал, меч твоей сестры, и ты примчался за ней невероятно быстро, так что не лги нам.

— Мне незачем лгать. Она мне действительно нравится. — Он улыбнулся мне сверху вниз со всем тем шармом, на который только был способен. — Она боец. Просто изысканный. Сегодня ночью у неё была масса возможностей вогнать мне в сердце мой собственный кинжал. — Он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо так, что у меня не осталось выбора, кроме как посмотреть на него. — Но ты ведь не сделаешь этого, правда, любовь моя?

Подыгрывай и выживай. Я тяжело сглотнула. Его взгляд смягчился, и на мгновение он снова стал тем человеком, которого я знала. Я коснулась кинжала Вайпера на своём бедре, обхватив его пальцами.

— Могла бы. И всё ещё могу.

Квинтон и Марс рассмеялись, но Белладонна лишь наблюдала за нами. Внимательно. Расчётливо.

Вандер оскалился в ухмылке, и в его глазах вспыхнуло игривое озорство, которое он редко мне показывал.

— Что ж, давай. — Он заложил руки за спину, подставляя мне свою грудь.

Я выпустила кинжал и провела ладонью вверх по его телу, прижав её к его сердцу. Под моей ладонью оно билось тяжело и часто. Он, должно быть, нервничал не меньше моего. Я удерживала его взгляд; мой пульс гудел в ушах.

— У меня уже была такая возможность, и я её не использовала. А история о том, как я узнала… я заметила изменения в его поведении: он тайком уходил, нервничал, когда оставался без крови… но самым неопровержимым доказательством, пожалуй, стали клыки, когда он поцеловал меня.

— О, мне это нравится, — хмыкнул Марс.

— Любовь — такая увлекательная человеческая эмоция, — промурлыкал Квинтон. — Ты жаждешь его так же, как я жажду крови. Я вижу это в твоих глазах.

— И вправду увлекательно, — добавил Марс, оглядывая меня с ног до головы. — У вампиров это владение и потребность в человеке и его крови. Мы действительно привязываемся к определённым источникам, но никакой любви нет. Но чтобы дукай желала то самое существо, которое её убьёт, — это странно. Не могу этого понять, но я это вижу.

Вандер просунул руку под камзол, который был на мне, и положил её на мою поясницу.

— Мне нужно, чтобы она вернулась со мной, — сказал Вандер. — Такой, какая она есть. Я хочу её. Она моя. Я сделал всё, о чём