Идеальный отец - Alexis Hall

Я прикусил его бедро – упругое после спортзала, – прекрасно понимая, что чопорные возражения были для Оливера чем-то вроде прелюдии.

– И, как ты сам только что заметил, они слишком зажаты, чтобы в этом признаться.

– Резонно. – В голосе Оливера вместе с желанием зазвучала смешинка. – Приступай.

И я приступил. Я приступил так, что стены ходили ходуном.

К тому времени, когда Джас вернулась домой со Спадом, оба ее приемных родителя с безмятежным видом сидели на диване в гостиной – воплощение невинности, никакой прихожей, ничего такого.

– Просто чтобы ты знала, – сказал Оливер, когда Джас просунула голову в дверь, давая знать, что вернулась, – я думаю, Колин опять пытался устроить тебе неприятности.

С тех пор как Оливер начал неустанно добиваться того, чего Джас очень, очень, очень хотела, она… относилась к нему примерно так же – потому что она все-таки была подростком.

– Он мудак.

– Не спорю. Просто, если захочешь рассказать нам что-нибудь…

Она не захотела. Ушла прямо к себе, прихватив Спада.

Но ушла спокойно. И мы отпустили ее, движимые доверием, а не страхом.

Встречу с Мэйси назначили на полдень в субботу. Совместными усилиями нетерпение Джас и пунктуальность Оливера победили мою врожденную вялость, и мы добрались до чайной без четверти двенадцать, заняв уютное место у окна.

Первые пятнадцать минут пролетели быстро: мы с Оливером потягивали кофе, Джас вяло ковыряла маффин и смотрела в окно.

Следующие пятнадцать тянулись медленнее. Честно говоря, никто из нас, включая саму Джас, не рассчитывал, что ее мать появится ровно в полдень – так что, когда кофе закончился, мы просто заказали еще и продолжили ждать.

Спустя полчаса я начал украдкой поглядывать на время. У Оливера с его самодисциплиной это получалось лучше. Но когда стрелки подобрались к десяти минутам второго, он аккуратно достал телефон и сказал:

– Я просто позвоню Мэйси – убедиться, что все по-прежнему в силе.

– Она придет, – ответила Джас. Маффин она не ела, зато успела раскрошить остатки между пальцами.

Оливер молча выскользнул на улицу. Пока мы ждали, я попытался разрядить обстановку непринужденным разговором.

– Возможно, она застряла в пробке, – предположил я.

Джас посмотрела на меня с нескрываемым раздражением.

– Ты сам-то в это веришь?

Лгать детям – плохо. Говорить детям, что их мать на них плюнула, – еще хуже.

– Я думаю, причин опоздать может быть много.

– Например, она снова попыталась покончить с собой.

К этой теме я не хотел прикасаться даже трехметровой палкой. Но, судя по всему, придется.

– Уверен, что нет, – сказал я. Насколько это было правдой – понятия не имел, но именно это Джас, по моим ощущениям, нужно было услышать.

– Ну да. Значит, она просто… – Джас пожала плечами с удивительной выразительностью, – …бросает меня. Потому что она дерьмовая мать. Потому что она дерьмовая мать, у которой опека забрала ребенка.

Оливер назвал бы это ложной дихотомией. Но «Это ложная дихотомия» было бы чертовски отвратительным ответом, поэтому я молчал.

К счастью, в этот момент вернулся Оливер, и бразды правления снова оказались в нужных руках.

– Не знаю, утешит ли тебя это, – сказал он, – но я верю, что твоя мать была бы здесь, если бы могла. Просто реальность ее жизни такова, что она, возможно, сейчас не в состоянии. И это ничего не говорит ни о ее отношении к тебе, ни о тебе самой.

Джас, к сожалению, была не в том настроении, чтобы принимать утешения, – и я не мог ее за это винить.

– Что она сказала? – спросила она.

Оливер излучал спокойствие, которому Джас все еще не вполне доверяла.

– Сразу включился автоответчик. Я могу попробовать еще раз чуть позже, если хочешь, и мы можем ждать столько, сколько потребуется – но есть большая вероятность, что твоя мать сегодня не придет.

Джас продолжала смотреть исподлобья.

– Если она не появится, – продолжил Оливер, вкладывая в это «если» куда больше веры, чем я смог бы, – мы перенесем встречу.

Джас все так же смотрела.

В общем-то, она смотрела вот так еще четыре часа подряд – потому что мы ждали там все трое до самого закрытия. Всю дорогу домой она молчала, а потом все воскресенье просидела в своей комнате, не пустив к себе даже Спада – что я воспринял как очень плохой знак.

В понедельник она была такой же. Во вторник меня вызвали в школу на разборки: Джас снова подралась.

Глава 42

Оливер связался с мамой Джас после той неудачной встречи – чтобы договориться о новой и заодно убедиться, что с Мэйси все в порядке и она хотя бы сейчас в безопасности. Увы, повторная встреча практически воспроизвела первую, а последствия оказались теми же.

От отстранения от занятий Джас спасло лишь то, что на этот раз она не дошла до членовредительства в буквальном смысле слова. Однако безнаказанным все не осталось: она получила несколько серьезных выговоров, а ее регулярные встречи со школьным психологом перекочевали из категории «вызывает беспокойство» в категорию «официальное предупреждение», причем всем недвусмысленно дали понять, что до «последнего предупреждения» осталось совсем недолго.

– Сколько раз мы еще будем пытаться? – спросил я Оливера очень, очень тихо, убедившись, что Джас нет дома. – Потому что я начинаю думать, что это, возможно, была по-настоящему плохая идея.

Он одарил меня одним из своих самых непреклонных взглядов.

– Я не стану говорить, что мы будем продолжать, пока это не сработает, – потому что может наступить момент, когда мы начнем приносить больше вреда, чем пользы. Но этот момент еще не настал.

– Разве делать одно и то же снова и снова, ожидая других результатов, – это не определение безумия? Или что-то вроде того?

– Иногда, – согласился Оливер. – Но иногда это определение того, что ты не сдаешься и продолжаешь верить в людей.

Так что третья попытка состоялась. Мы вернулись в ту же чайную в парке Дагенема, взяли два кофе и маффин и стали ждать.

Мы прождали два часа.

И тут она появилась.

Мэйси Джонсон оказалась невысокой женщиной – едва ли выше Джас, – с той полнотой, которая нередко бывает побочным эффектом антидепрессантов. Волосы у нее были точно такого же оттенка грязного блонда, как у Джас, – или как у Джас до того, как та их покрасила, –