Твои границы - Лина Мур

— Боже мой! Они хотят, чтобы ты отвалил от меня!

— Хм, я отказываюсь. Мы с тобой встречаемся и даже на мюзикл ещё не сходили, — улыбаюсь я, бросая взгляд на взвинченную Раэлию.

Ей, правда, нужно начать медитировать, она слишком резко на всё реагирует.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Я люблю мюзиклы, красивые костюмы и голоса тоже.

— Мигель, соберись! Я говорю с тобой насчёт того, что ты даже не напрягаешься из-за угроз.

— Ах, ты об этом. Ладно. Они хотят поиграть и воспроизвести фильм? Нам нужно посмотреть фильм, чтобы понять и разгадать их нелогичные поступки? Хорошо, давай найдём этот фильм.

— Да дело не в фильме, Мигель! Дело в том, что на тебя объявили охоту! И это сделал мой отец!

— Опять ты об этом. Роко говорит…

— Роко лжёт!

— С чего ты так решила? — хмурюсь я.

— Подумай сам, Мигель. Он пригнал твою машину утром, и эта же машина взорвалась. Тебе ничего не кажется подозрительным?

— Вообще-то, нет. Роко сам был удивлён взрыву, и он просмотрит записи с камер видеонаблюдения, чтобы хотя бы что-то найти. А также он уверен, что бомбу подложили, пока я был на тренировке. А Роко был вместе со мной, и если он бы хотел меня убить, то легко сделал бы это. Тем более он волновался обо мне.

— Якобы, — фыркает Раэлия. — Это всё чушь! Он играет тобой! Ты что, ничего не видишь?

— Я вижу то, что ты не хочешь признать — Роко и твой отец здесь ни при чём. Нужно обратиться в полицию, чтобы этих горе-плагиатчиков поймали. Нет никаких доказательств о том, что твои подозрения верные. И если уж на то пошло, то все улики указывают на тебя.

— Что? Ты охренел? — возмущается Раэлия.

Завершив со шторами, я спускаюсь со стремянки.

— Раз уж ты знала про «поцелуй смерти», то явно намеренно прислала мне наши с тобой фотографии с поцелуйчиками. Ты пыталась запугать меня.

— Что? О чём ты говоришь?!

— Я не высказываю тебе претензии, Раэлия, это было мило. Но те поцелуйчики стояли на каждом моём изображении. На моих губах, лбу, щеке и виске. И вот кто-то тоже начинает говорить про «поцелуй смерти». Чего ты добиваешься? Что тебя так пугает, раз ты решила взорвать мою машину? — хмурюсь, ища хотя бы какое-то адекватное оправдание Раэлии. Это жест внимания? Да, на Раэлию похоже.

— Мигель, ты рехнулся, что ли? Я ничего тебе не присылала! О каких фотографиях ты говоришь?

— Я хотел их выбросить, но забыл. Сейчас покажу. Раэлия, я не виню тебя ни в чём, заверяю…

— Заткнись уже, Мигель, и покажи эти грёбаные фотографии, которые я, напомню, не посылала тебе!

— Фиолетовый, — тяжело вдохнув, направляюсь в спальню и достаю свой рабочий портфель. Раэлия стоит рядом, когда я вытаскиваю все порванные фотографии.

— Вот, — показываю на часть нашего изображения, где отчётливо виден поцелуй.

Раэлия выхватывает фотографии и начинает судорожно перебирать их.

— Боже мой… Мигель, — она поднимает голову, и её глаза блестят от страха.

— Я так плохо получился?

— Я не посылала тебе этих фотографий. С чего ты, вообще, решил, что это я?

— Я думал, что так ты выказываешь мне своё внимание. У тебя особое чувство юмора, поэтому подумал, это должно значить, что я тебе нравлюсь.

— Блять, Мигель!

— Фиолетовый.

— Я не занималась бы этой хренью.

— Фиолетовый.

— Это… это предупреждение. Когда тебе пришли эти фотографии?

— Недавно. Перед моим отпуском. Если это не ты, то кто?

— Мой отец! Это в его стиле!

— Он не выглядел как придурок. Зачем ему заниматься этой глупостью?

— Ты не понимаешь. Раньше это было традицией в криминальных кругах. Своего рода игрой, но жертву, которую физически поцеловали, убивали моментально. В настоящее время «поцелуй смерти» стал объявлением начала охоты на человека. Смысл состоит в том, чтобы причинить ему максимум вреда и довести его до суицида. Это считается намного лучше, чем просто убийство. Весело. И вот эти фотографии были первым предупреждением, что ты их жертва, Мигель. На всех фотографиях мы вместе, и они уже тогда тебе намекнули, что дело во мне.

— Хм, какое-то паршивое у них чувство юмора, — фыркаю я.

Да кто в здравом рассудке будет заниматься подобным? Это же детский сад какой-то.

— Но самое главное то, что это начал мой отец, когда был ещё очень юн. Ему стало скучно, и так он помечал своих жертв, чтобы гоняться за ними и играть с ними. Ему нравится подобное дерьмо, понимаешь?

— Я не думаю…

— Тебе не нужно думать, Мигель. Это факт. Почему ты не веришь мне? — Раэлия ударяет кулаком по фотографиям.

— Я верю, что для тебя это очень страшная вещь, и ты переживаешь за меня, но не считаю разумным обвинять твоего отца, а тем более Роко в том, что это их рук дело. Они не такие лицемерные, Раэлия.

— Ты ничего о них не знаешь! Ты что, думаешь, раз Роко мил с тобой при встрече, за спиной он не хочет тебя убить?! Мигель, очнись, ты не хочешь увидеть правду!

— Я вижу её, но вот ты нет. Твоя обида на Роко и отца переходит все границы, Раэлия. Ты обвиняешь их в том, чего они не делали, и пытаешься убедить в этом меня. Но есть закон и правосудие, в конце концов.

— Знаешь, с тобой бесполезно разговаривать, Мигель! Просто бесполезно! — кричит она. — Ты в опасности из-за меня! И Роко, и мой отец были против наших отношений! Они предупреждали тебя, верно? Они должны были предупредить!

— Да, твой отец предупреждал меня, что ты не в себе, Роко тоже, — киваю я.

— Вот! Видишь? Они сказали тебе, что ты должен делать, по их мнению, но ты этого не сделал. Они дали тебе возможность спастись и до сих пор дают! Вот посмотришь, если я уйду, и ты останешься один, то больше не будет никаких нападений на тебя!

— И ты собираешься уйти, верно? — уточняю я.

— Да! А ты как думаешь? Я не хочу, чтобы тебя убили, Мигель! Пожалуйста, поверь мне. Мигель, поверь мне, это они. Они ранят тебя и будут использовать твою семью. Только подумай о них. Подумай, Мигель. Минди беременна. Если они сделают всё, чтобы она потеряла ребёнка, что будет тогда?

— Она будет крайне разочарована и, вероятно, если я ей всё расскажу, обвинит меня в эгоизме.

— Именно! Ты не понимаешь, да? — Раэлия подходит ко мне и берёт мою руку в свою. — Ты не понимаешь, что ты мне дорог, и я боюсь, что они тебя убьют, Мигель. Ты умрёшь не сразу. Через год или два. Только представь, тебе всё это время придётся избегать опасности, но ты всё равно умрёшь. Ты будешь наблюдать за тем, как твои родные страдают, умирают у тебя на руках, и всё из-за меня. Из-за того, что ты выбрал остаться со мной. Разве я того стою?

— Нельзя подобное сравнивать, Раэлия. Но я не думаю, что если ты уйдёшь, это будет правильно. Ты тоже будешь в опасности. Лучше позвонить Роко и поговорить с ним. Он не врёт, я бы понял.

— Ты не знаешь его. Не знаешь. Роко умеет хорошо врать, Мигель. Этому нас учили с детства.

— Что ж, значит, доказательств у тебя нет, а лишь догадки. Этот «поцелуй смерти» для меня ничего не значит. Никто не имеет права решать судьбу людей, а я никому ничего плохого не делал.

— О чём я и говорю. Ты даже не будешь пытаться спастись, верно? — с горечью в голосе спрашивает она, отпуская мою руку.

— Я буду жить так же, как и жил раньше. Меня не напугать, Раэлия. Они пытаются это сделать, кто бы это ни был. Но поверь мне, если им не показывать страха, вести себя как раньше, то они придут лично, потому что такое поведение будет раздражать их. Они захотят знать, почему мы не поддаёмся на их манипуляции. И тогда мы узнаем правду, как и увидим плохих парней. И я точно уверен, что дело не в тебе, Раэлия. Тебе хочется быть главной персоной в этой истории, но ты не главная. Я понимаю, что тебе не хватило любви отца и Роко, и таким образом ты хочешь услышать от них, что они тебя любят и примут обратно,