Мой Призрак - Кай Хара

Его выписали из больницы пару дней назад, и то только потому, что он так сильно спорил с Кэсси, что она согласилась, но с очень строгими указаниями — отдыхать и избегать любых физических нагрузок. Он кивнул и тут же нарушил оба условия, едва мы переступили порог дома.

Я оказалась под ним, обнаженная, через несколько минут после возвращения, его жадные руки скользили по моему телу, а губы оставляли горячие поцелуи от шеи к груди. Признаюсь, я не особо сопротивлялась, сама безумно радуясь тому, что снова ощущаю его вес и тепло надо мной.

А теперь он везет нас через весь город на какое-то тайное приключение, о котором отказывается что-либо говорить.

— Почему ты не говоришь, куда мы едем? — я надуваю губы.

Маттео нежно улыбается и сжимает мое бедро, оставляя руку чуть выше колена.

— Это сюрприз.

— Мне не нужны новые подарки, Маттео, я хочу только чтобы ты послушался Кэсси и действительно отдыхал, — накрываю его руку своей. — Чем быстрее ты поправишься, тем скорее мы сможем продолжить поиски Адрианы, — чтобы подсластить пилюлю, добавляю: — И тем скорее начнем планировать свадьбу.

Пока Маттео выздоравливал, мне пришлось приостановить поиски Адри. Все мое время и силы уходили на то, чтобы быть рядом с ним. Я проводила дни напролет в молитвах о его выздоровлении.

Маттео стонет и ерзает за рулем.

— Одного упоминания о тебе в свадебном платье хватает, чтобы я стал твердым, как камень.

Я смеюсь, а он раздраженно выдыхает.

Прежде чем успеваю что-либо ответить, он паркуется на тихой улице в Фулхэме. Я выглядываю в окно и поднимаю взгляд на аккуратный ряд домов, идеальных до миллиметра, с подстриженными кустами у окон. Одного взгляда хватает, чтобы понять: именно на такой улице хочется растить детей.

Маттео выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. К этому времени он уже хорошо меня приучил, и я не пытаюсь открыть дверь сама.

— Ты купил нам дом? — спрашиваю, когда он берет меня за руку и помогает выйти. — Это и есть сюрприз?

Маттео громко смеется, ведя меня за собой к дому, неподалеку от того места, где мы припарковались. Нажимает на звонок.

— Это один из моих домов. Но я покупал его не для нас. Я подумал, что мы выберем его вместе.

Я кладу ладонь ему на щеку.

— Хороший ответ, любимый.

Дверь открывается, и нас впускает мужчина в полной боевой экипировке. Мое сердце тут же начинает биться быстрее, ладони становятся липкими. Я узнаю его. Не знаю имени, но это один из охранников Маттео. Я смотрю на своего жениха, и внутри нарастает тревога.

В отличие от меня, Маттео — само воплощение спокойствия.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Он молча смотрит на охранника. Тот кивает в сторону задней части дома, но не произносит ни слова.

— Пойдем, Лени, — говорит Маттео, кладя руку мне на поясницу. Он ведет меня по коридору.

Дом оказывается намного больше, чем я думала, скорее особняк. Красивые кафельные полы приводят нас в просторную кухню открытой планировки с новейшей техникой и дорогой отделкой. Слева обеденный стол, за которым легко уместится двенадцать человек. Справа кухня, которой позавидовали бы шеф-повара мирового уровня. Прямо перед нами стеклянные двустворчатые двери, ведущие в частный сад, роскошь для центра Лондона.

Здесь потрясающе красиво, но я до сих пор не понимаю, что мы тут делаем. Чем дальше проходим в дом, тем больше появляется вооруженных до зубов охранников. Молчание Маттео только усиливает мою тревогу.

Я поворачиваюсь к нему, когда он останавливается в дверном проеме.

— Маттео, ты меня пугаешь, — тихо признаюсь я. — Это хороший сюрприз или плохой?

На его лице появляется теплая улыбка.

— Это хороший сюрприз, cara mia. То, чего ты давно хотела.

— Тогда к чему вся эта таинственность? Чувствую себя так, будто меня сейчас посвятят в тайное братство или секту.

Низкий смех вырывается из его груди, прежде чем он указывает на стеклянные двери.

— Во дворе тебя ждет сюрприз.

Я хмурюсь.

— Ты не идешь?

Маттео качает головой.

— Тебе не нужно мое присутствие для этого.

Смущенно морщу лоб, но он мягко подталкивает меня вперед, легким кивком и нежным нажатием на поясницу.

— Это не мое дело, cara. Иди без меня.

Бросив на него последний неуверенный взгляд, я не спеша направляюсь к дверям и открываю их.

За ними простирается просторный задний двор, весь утопающий в цветах и вихре красок. Будто шагнула в другой мир — воздух дрожит от жизни, цветы покачиваются от легкого ветерка, а краски вспыхивают вокруг, словно взрыв акварели.

Неподалеку от меня замечаю женщину. Она сидит на корточках, повернувшись спиной, руки по локти в земле, выдергивая корни из почвы.

Она встает, все еще не оборачиваясь, и густые, тяжелые кудри ниспадают с ее шеи вниз по спине.

Я замираю, на миг превращаясь в неподвижную статую, пока время продолжает тикать вокруг.

Мой взгляд прикован к этим локонам. Дыхание застревает где-то между паникой и неверием. Сознание лихорадочно пытается осмыслить невозможное.

Она оборачивается, и словно кулак бьет меня в грудь. Воздух в легких превращается в камень. Волна эмоций накрывает меня. Я хочу заговорить, выкрикнуть ее имя во всю мощь легких, но не могу.

Голова кружится, и я цепляюсь за дверной косяк, чтобы не упасть, глядя на лицо, которое боялась больше никогда не увидеть.

Я неуверенно делаю шаг вперед, потом еще один, спотыкаясь, ноги подкашиваются. Тело движется без меня, ведомое тоской, жаждой, надеждой.

Не может быть.

Я не осмеливаюсь надеяться, что это правда.

— Адри?

Ее имя слетает с моих губ едва слышным, недоверчивым шепотом, словно громче говорить — значит пробудиться от этого сна. Мое сердце — хрупкая птица-оригами, готовая то взлететь, то быть раздавленной жестокой рукой реальности.

Но она все еще здесь, смотрит на меня со слезами на глазах, живая, как в моих воспоминаниях.

— Лени?

Два слога разбивают годы сердечной боли и вдыхают в меня новую жизнь.

Всхлип вырывается с моих губ, или, может, с ее, и вот мы уже бежим навстречу друг другу и сталкиваемся в вихре объятий и радостных возгласов.

Мы вцепляемся друг в друга до боли. Пальцы отчаянно ищут и хватают мягкую плоть, словно отпустить — значит снова потерять. Мы так крепко обнимаем друг друга, что это больно, но это самая лучшая боль. Мое лицо утопает в ее волосах, и я вдыхаю знакомый