Коснуться души - Опал Рейн

воины, и сейчас их было восемь против пяти. Шансы были не в их пользу: ни в численности, ни в мастерстве, а с их талисманом-Сумеречным Странником в том состоянии, в котором он был, — и не в силе.

— Они посетили Аванпост Кольта, прежде чем прийти сюда. Они спросили дорогу к твоему дому, и мы поняли, что что-то не так, — его голос стал тише, когда он добавил: — Мы не могли просто оставить тебя разбираться с ними в одиночку.

Она хотела поднять глаза к небу, чтобы поблагодарить небеса за то, что эти трое храбрых мужчин были ее друзьями. Но третье правило кодекса Убийцы Демонов гласило: никогда не отвлекайся, поэтому она не сводила глаз со своего нынешнего врага — людей, сражающихся за гильдию, частью которой она когда-то была.

Если мы переживем это, выпивка за мой счет.

Фавн держался так ровно, как только мог. Иногда одна из его рук внезапно сгибалась, словно он вот-вот рухнет, но он выпрямлялся и делал шаг вперед, борясь с дрожью.

У меня так кружится голова.

То, что он выбежал из дома в прыжке, нанося удары, заставило его полное ярости сердце работать на пределе, а адреналин, захлестнувший тело, поддерживал высокое давление в кровеносной системе.

Из-за этого зрение мутнело. Его собственная кровь скапливалась в носовом отверстии и глазнице, пропитывая бинты, закрывавшие большую часть его лица.

Он не разжимал челюсти несколько дней из-за сложной паутины ткани, обвязанной вокруг лица. Он сорвал бинты когтями, когда попытался разжать клыки, и почувствовал, что ткань потянула его за рог — словно пытаясь расколоть череп еще сильнее.

Фонтан крови, который сдерживался до этого, хлынул из его носового отверстия на хрустящую белую мерзлую землю, но ее запах перебивал запах людей, их страха, их красной крови. Это помогало ему. Головокружение отталкивало те невидимые, вторгающиеся руки, которые пытались свести его с ума и ввергнуть в безумие ярости. Добыча была повсюду, существа, в которые можно вонзить клыки и которых можно сожрать.

Почему? — подумал он; желание закрыть ладонями бока черепа было непреодолимым, так как постоянный звон металла о металл оглушал его слух. Почему все так громко?

Дзынь. Клац. Раздался рев мужчины, а затем вибрация металла от тяжелого удара. Скрежет.

Боль, которую он чувствовал, была жалкой, но Фавн старался игнорировать ее, когда взмахнул рукой в сторону, чтобы сбить Убийцу Демонов, бегущего на него с мечом, нацеленным ему в бок.

Маюми и ее друг, которого, как она только что сказала, звали Йошида, разделились. Йошида был вынужден отойти, чтобы сразиться с врагом один на один. Он постоянно отступал, вынужденный защищаться, а не нападать. Было очевидно, что его навыки уступают ее мастерству.

Маюми бросилась в гущу схватки, выхватывая кинжал с пояса и удерживая его лезвием вниз в левом кулаке. Она начала использовать кинжал для атаки, а меч — как щит. Она заблокировала меч, опускающийся, чтобы разрубить ее сверху, и оттолкнула его, прежде чем развернуться и полоснуть кинжалом быстрым ударом поперек тела противника. Убийца Демонов издал сдавленный хрип и схватился за рану. Фавн начал пробираться к ней, когда увидел, что этого недостаточно, чтобы уложить врага.

Я должен пойти к ней.

Он ей не понадобился. К тому времени, как его шатающаяся фигура почти приблизилась к ним, рана Убийцы Демонов замедлила его движения настолько, что Маюми смогла перехватить кинжал и вонзить его в яремную вену.

Он знал имена других ее спутников, Клауса и Генри, только потому, что слышал, как они перекликались. Она также много раз говорила о них.

Вместе они сражались против невысокого человека и женщины, которая казалась выше остальных — он мог определить, что это женщина, только по груди, туго обтянутой черной кожаной формой.

Фавн был благодарен, что было легко понять, кто на какой стороне. Ему нужно было атаковать только тех, кто в черном, и в его затуманенном зрении они казались не более чем Демонами. Что-то обвилось вокруг его задней лапы и дернуло. Сила человека была незначительной, но этого все же хватило, чтобы он споткнулся и упал вперед.

Фавн удержался на предплечьях, чтобы не удариться черепом о землю. Затем он издал громовой рев, когда что-то длинное и острое пронзило его туловище насквозь. Его сферы были белыми от беспокойства и боли, но часто мерцали красным от ярости.

Они были красными, когда он повернул голову к Убийце Демонов, который только что вогнал меч в его туловище обеими руками.

Тот попытался выдернуть его, но сокращение мышц Фавна удерживало клинок внутри. Убийца Демонов уперся ногой в бок Фавна, чтобы потянуть, отвоевывая свой меч дюйм за дюймом.

Когда он понял, что Фавн обратил на него свой взор, он оставил меч внутри и попятился.

Для него было уже слишком поздно. Фавн протянул руку вдоль тела, прежде чем тот успел сделать хоть шаг, и вонзил когти ему в плечо. Он почувствовал, как ломаются кости, когда притянул его ближе.

Предсмертный крик оборвался, когда он сомкнул челюсти вокруг головы врага и раздробил его череп.

Последовавший за этим его собственный визг был высоким и резким. Быстрое смыкание собственных клыков пронзило его лицо мучительной агонией, словно ударом молнии. Он хотел схватиться за череп, но остановился, не коснувшись его.

Я не могу сражаться даже клыками! Фавн поднял лапы и в разочаровании взревел в небо. Больно. Почему должно быть так больно? Неужели его последние мгновения не могут пройти без боли? Он был пронизан ею, и внутри, и снаружи.

Это было изнурительно. Он ненавидел стыд, который это приносило — тем более, когда видел, что Маюми сражается в одиночку.

Она пробежала через середину поляны и прыгнула на столб. Она оттолкнулась от него одной ногой, поворачиваясь в сторону, и пронзила мечом грудь второго противника, который пришел сражаться против Йошиды. Она видела, что ее друг с трудом справляется в одиночку с двумя врагами. Ее глаза нашли Фавна на другом конце поляны; ветер хлестал ее волосами по лицу.

— Сзади! — закричала она, прежде чем развернуться, чтобы заблокировать клинок.

У Фавна не было возможности оценить двух людей, которые начали загонять ее в угол и намеренно отделять от остальных сражающихся. Вместо этого он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Убийцу Демонов, использующего кнут и замахивающегося на него. Он метил ему в шею, возможно, чтобы обмотать ее, как ошейник. Он вскинул руку, и кнут обвился вокруг его запястья.

Глаза врага расширились в прорези черной ткани, закрывавшей лицо, прежде чем сузиться, глядя