Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

наблюдающие за гомонящей компанией подростков, а кошки сонно таращили глаза. Дворняжки, воодушевленные примером сцепившихся хранителей, немедленно затеяли грызню перед входными дверями, и сквозь весь этот шум отчетливо слышались голоса Ани и Вики, которые уже орали друг на друга в полную силу. Костя, уворачиваясь от разъяренной Людки и пытаясь довести до цели хоть один из ударов, успевал покрикивать своему флинту:

— Давай-давай!.. Не останавливайся!.. Добивай ее!.. Только не истери!.. не верещи!.. Когда ты верещишь... это не страшно... это смешно!.. Режь четко!..

Тут Влад, все это время пытавшийся продолжать телефонную беседу, решил поучаствовать в процессе:

— Так, а ну прекратили орать! Анька, почему товар еще не проведен! Вика, блин, ты все огурцы уже сожрала, что продавать-то?!

— Позвони Тимуру, Влад! — взвизгнула рыжая. — Пусть выкинет эту истеричку, она меня уже достала!

— Чего ты ждешь, Влад? — с неожиданной мягкостью спросила Аня. — Звони, Вика же приказала.

— А ты иди работай! — грохнул Влад. — А то и вправду позвоню! Одна вон уже вылетела! Думаешь, ты такая незаменимая?!

— Ты и вправду хочешь узнать, что я думаю? — так же мягко произнес Костин флинт, и Денисов с Людкой, увлекшись диалогом, временно прекратили возню и застыли с протянутыми к друг другу руками, глядя на флинтов вполоборота и готовые продолжить драку в любую секунду. — О своей незаменимости? Или о вложении денег с оборота магазина в водочные поставки, о которых Тимур не знает?

— Что за ерунда?! — насмешливо сказал Влад, но его глаза настороженно забегали.

— Ну, не знаю, вот такая вот ерунда, — Аня развела руками. — И Петя с красной "Таврией" тоже такая ерунда! И бумажек нет, и до переучета далеко... Нам и вправду прекратить орать?

— Так, — сказал Влад, поспешно хватаясь за телефон, — разбирайтесь сами! Я щас... и отнесу тебе коробку, потому что скоро... А ты, Вика, блин, иди работать!

— Чего делать?! — потрясенно переспросила рыжая. Яна от души засмеялась, а Гриша обиженно посмотрел на Костю.

— Эй, эй, Костян, что за дела?!

— Я вообще ничего не знал! — отрезал Денисов, утирая сизь из разодранной щеки, и взглянул на Людку, от которой ярость исходила мощными толчками. — Ну как, коллега, продолжаем па-де-де?

— Чего продолжаем? — мрачно спросила коллега, горестно оглядывая свое платье, стараниями противника превратившееся в лохмотья.

— Придурок! — прошипела Вика — предусмотрительно тихо, чтобы возлюбленный не услышал, и передвинулась вместе с табуреткой так, что полностью загородила проход. — А ты, уродина, здесь работать не будешь — это я тебе гарантирую! Ты ни дня больше в моем магазине не останешься, поняла, крыса?!

— В твоем магазине? — Аня насмешливо приподняла брови. — Эк тебя занесло!

— Жаль, что Марат тебя тогда не прирезал! — рыжая зло сощурилась. — Сильно много умничаешь в последнее время. Такие, как ты, должны пахать — и радоваться, что у них вообще есть работа! Я по минутам буду записывать, во сколько ты приходишь! И сколько раз бегаешь на перекур с Людкой, и сколько раз чай пьешь! Что ты ржешь — думаешь, дирик станет слушать твои россказни про меня?! Да я ему практически родственница — а ты — никто, скотина рабочая! Иди товар проводи!

В лице Ани что-то дрогнуло, и Костя, бросив встрепанную хранительницу, кинулся было к своему флинту, который сейчас явно нуждался в его поддержке, но теперь уже Людка заступила ему дорогу, двигаясь так же стремительно и ловко, как и раньше, в то время как он уже ощущал себя довольно измотанным. Хранительница улыбнулась ему змеиной улыбкой, и Костя понял, что они сейчас проиграют. Никчемная по сути битва, которая ничегошеньки не всколыхнет в окружающем мире, но имеющая для них с флинтом огромное значение. Потому что ничего подобного раньше не было. И, если Аня сейчас просто опустит голову и пойдет работать, ничего подобного в дальнейшем больше не будет. Он точно это знал. Случай с Эдиком был самообороной. Случай с Маратом — отчаянное желание помочь подруге. Сейчас никакой физической опасности не было. Была только решимость, уже начавшая тихо угасать. Было только желание поднять голову, которая уже начала вновь покорно-обреченно склоняться.

— Черт с ней, с работой! — в бешенстве рявкнул Костя и, извернувшись, ухитрился перехватить Людку и, продолжив ее движение, швырнуть в дверь. Мелкая хранительница удивленно стукнулась об одну из створок и шлепнулась на пол, а Костя уже проскочил сквозь витрину и схватил своего флинта за плечи густо измазанными в сизи пальцами — царапаться Людка умела на совесть. — Не смей лезть обратно в угол! Это она никто! Рядом с тобой ее вообще нет! Ты слышишь меня?!

Людка уже вскочила на ноги, суетливо и смешно запихивая обратно в разодранное декольте вывалившуюся грудь, и Костя, отпустив флинта, развернулся к ней, готовый к третьему раунду и размышляя над тем, сколько еще выдержит. И тут Аня ровно сказала:

— Да, наверное ты права. Товар в первую очередь.

Отойдя, она наклонилась, выудила из пака высокую пластиковую баночку сметаны и, окликнув товароведа, помахала ему баночкой.

— Кстати, Влад, двадцатипроцентная на пятнадцать копеек подорожала. Сколько теперь ставить?

— Ага, — машинально отозвался Влад и защелкал клавишами калькулятора. — Десять двадцать пять.

— Не так уж и много, — задумчиво произнесла Лемешева и пошла обратно к Вике, которая, вновь подтягивая к себе журнал, смотрела на нее с торжествующим презрением, — вполне могу себе позволить.

На ходу она сдернула крышечку с банки, сорвала фольгу, и Вика насмешливо поинтересовалась:

— Что — пожрать захотелось?

— Вовсе нет, — спокойно ответила Аня, останавливаясь рядом и глядя в ее запрокинутое лицо. — Я провожу товар.

Она перехватила баночку под донышко и без всякого картинного размаха коротко, с силой впечатала вскрытую горловину в самый центр лица продавщицы, отчего баночка с треском смялась гармошкой, и во все стороны весело плеснули белые струйки. Влад издал потрясенный горловой звук и уронил телефон, а вышедший из коридора Владимир резко остановился, после чего почему-то развернулся и убежал обратно. Яна свела ладони в резком хлопке, приветствуя новый способ проведения товара, а Костя восторженно сказал:

— Класс!

Вика, хрюкнув, кувыркнулась с табуретки, своротив затылком стенд с чипсами, и тяжело грянулась на пятую точку. Смятая баночка с хлюпаньем отделилась от ее лица, прокатилась по дорогой кофточке, добавив к серебристо-голубому жирный сметанный узор, и шлепнулась на пол. На мгновение в магазине воцарилась глубокая тишина. Вика приоткрыв рот, монотонно моргала склеивающимися от сметаны ресницами, и Косте казалось, что он слышит влажный звук, с которым ресницы хлопают друг о дружку. В центре лица продавщицы громоздился большой оползающий белый ком, прихвативший и щеки, и верхнюю губу, и внутренние