Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— Ты слышала? — Диана позвонила мне в тот день аж в девять утра. — Он женится на ней! На Лили!

— Слышала, — я смотрела в окно на утренний город и пила кофе.

— Но как?! Почему?! Он же её едва терпел в конце пятого курса!

Если честно, я тоже не знала точно, что именно заставило Люциана сделать этот шаг. Возможно, это было решение старшего Дарвиля, который устал от скандалов и решил, что хоть какая-то невеста лучше никакой? Эта версия казалось мне наиболее вероятной, потому что к весне репутация Люциана в определённых кругах выглядела… специфически.

Говорили, что такой муж как он обязательно станет проверять каждый шаг будущей жены. Что женщина рядом с ним вряд ли сможет свободно распорядиться даже собственными деньгами без его одобрения, и он наверняка будет держать под контролем и расходы, и привычки, и круг общения. Шептались даже, что человек с таким характером вполне способен в гневе поднять руку, и женщине рядом с ним, нужно быть прежде всего удобной. Слухи жили долго и расходились широко, я их не опровергала. Зачем?

Очевидно, единственной, кто не побоялся всеобщей молвы, оказалась Лили.

В общем, за восемь месяцев многое успело встать на новые рельсы, и, что особенно приятно, большая часть этих рельсов вела туда, куда было нужно мне.

О том, что Валентайн Вейл не просто вырастил меня, а сперва разрушил чужую жизнь, я уже знала. Благодаря Крису удалось почти полностью восстановить события, которые семья Вейл старательно прятала столько лет.

Моя мать преподавала фортепиано и пела в небольшом джазовом клубе по выходным. Отец вёл курс экономики в университете. Им обоим было по двадцать пять.

Они возвращались домой поздно вечером, когда пьяный Валентайн Вейл выехал на встречную полосу. В той аварии он потерял собственного ребёнка, но, чтобы скрыть все случившееся забрал меня к себе, вырастил чужую девочку под своей фамилией.

Двадцать лет я жила в их доме не зная, что за это кто-то заплатил жизнью.

Первым моим желанием было сдать их в полицию.

Я тогда так и сказала Крису, когда дочитала бумаги до конца.

— Срок давности истёк. Я проверял. По законам нашей страны уголовного преследования не будет. Дело будет громким, да. Скандал огромным. Но Валентайн Вейл не сядет.

Мне показалось, что воздух в комнате стал густым и липким.

— То есть ему за это ничего не будет?

— От полиции, да, — спокойно ответил Крис. — Но мы с тобой все еще можем заставить его заплатить. Помнишь те документы, что я передал ему, когда просил отпустить тебя из семьи Вейл?

Я подняла на него взгляд.

— Мой отец, — произнёс он ровно, — тоже погиб из-за Валентайна Вейла. Так что у меня тоже к нему есть счёт.

— И ты так легко согласился не разглашать это? Почему ты мне не сказал раньше?

— Потому что сначала нужно было вытащить тебя, — просто ответил он. — Месть подождет.

— Я хочу их уничтожить.

— Я знаю, — он накрыл мою руку своей. — И мы уничтожим. Но не сейчас. Сейчас у нас маленький фонд и клуб, который только встаёт на ноги. А у них — десятилетия связей и капитала.

— Тогда когда?

— Лет через пять, — он чуть усмехнулся. — Когда ты переплюнешь фонд Вейлов.

— Пять лет? Ты предлагаешь мне пять лет просто ждать?

— Я предлагаю тебе пять лет расти, — поправил он. — Если ударить сейчас, скандал заденет не только их. Для слишком многих ты всё ещё связана с их семьей. Их падение потянет за собой и твою репутацию, и доверие к клубу, и к фонду, который ты только начала строить.

Я стиснула зубы, но не перебила.

— Сейчас у нас слишком мало веса, чтобы пережить такую войну без потерь, — продолжил Крис.

— Ненавижу, когда ты прав. — Я отвернулась, глядя в тёмное окно.

— Люди вроде Валентайна Вейла не умеют останавливаться вовремя. — Крис усмехнулся без тени веселья. — Я уверен, что за эти годы он успеет натворить еще достаточно, чтобы однажды его всё-таки можно было не только разорить, но и посадить. И если так Raven Systems обязательно все раскопает. — Он чуть сжал мои пальцы. — Мы не отпустим их, Эвелин. Мы просто дадим им время подняться повыше, чтобы потом падать было больнее.

Именно на этом мы тогда и сошлись. Месть и правда стоила того, чтобы подать её холодной. Но, как выяснилось, впереди меня ждала не только она.

Однажды Крис вернулся домой раньше обычного и с порога велел:

— Одевайся.

Я подняла на него взгляд, внутри у меня сразу что-то настороженно сжалось.

— Что-то случилось?

Он не ответил сразу, только подошёл ближе.

— Хоук нашёл кое-кого. Твою бабушку по материнской линии.

— Мою… что? — На секунду мне показалось, что я ослышалась.

— Бабушку, — повторил он уже тише. — Мать твоей матери. Мы все трижды проверили, так что ошибки быть не может.

— Нет, — вырвалось у меня слишком быстро. — То есть да. То есть… нет, подожди.

Я села на кресло, потому что ноги вдруг перестали ощущаться надёжной опорой.

— Я не готова, — сказала я уже тише. — А если она меня не примет? А если посмотрит и скажет, что я совсем не похожа на её дочь? А если я ей не понравлюсь?

— Эвелин.

— Нет, серьёзно! — Я нервно провела рукой по волосам. — Что вообще в таких случаях говорят? «Здравствуйте, я ваша внучка, извините, что воскресла с опозданием на двадцать лет»? Так, по-твоему? — Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё неприятно стягивается.

— Эвелин, — Крис присел на корточки перед моим креслом, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Она согласилась на встречу.

— А если она… — я не закончила.

— Тогда мы просто уедем, — сказал он спокойно. — Никто тебя ни к чему не обязывает.

Я молчала ещё несколько секунд, ощущая, как под рёбрами неприятно сжимается тревога.

— Где она живёт? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Примерно в часе езды от города, — ответил Крис. — Хоук уже прислал адрес.

Я коротко кивнула и резко встала.

— Мне нужно переодеться, — сказала я, а потом нахмурилась. — И… что вообще берут с собой в таких случаях?

Крис поднялся вслед за мной.

— Себя, но можем по дороге купить что-нибудь к чаю.

— Это звучит ужасно банально! — недовольно проворчала я, но все же пошла собираться.

По дороге мы действительно заехали в маленькую кондитерскую, и я долго стояла перед витриной, раздражённо разглядывая пироги, печенье и пирожные так, будто от неправильного выбора зависела судьба всей встречи. В итоге накупила слишком много