Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

– А какая разница? – попробовала отговориться я. – Одна или две? Но это ничего для нас не изменит. Я, так или иначе, должна вам служить.

– Если мы связаны двумя Печатями, это гораздо больше. Я стану гораздо сильнее. Я смогу поделиться силой с Борисом и Вадимом. И это будет убедительнее для эмиссара Совета Старейшин.

Мне было ужасно стыдно. Отвратительно. И если я могла что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, я сделаю. Даже на Луну полечу. Вампир попросту воспользовался моим чувством вины. Какой-то холодной, рассудочной частью мозга я понимала это, но отказаться не могла. От иных предложений не отказываются. Но прежде чем я открыла рот…

– Ты что – вконец охренел? Надя? Ничего не понимаю!

– Тебе только палец дай – ты руку по плечо заграбастаешь! Ты на что Юльку толкаешь, зубастик? Совсем охамел?

– Это ты что себе позволяешь, девчонка?! – взъярился вампир.

Надя криво улыбнулась:

– А вот наезжать на меня не советую. Я тебя святой водой залью до растворения. Здесь ее целое ведерко, специально ходила.

– Не успеешь. Я тебя раньше убью.

– А поединок проиграешь. Думаю, Надя успеет нанести тебе определенный ущерб. А ты никогда не был хорошим целителем, твои способности лежат в другой области. И мне тоже не нравится твой шантаж. Понял, что Юля очень ответственная девочка – и пытаешься давить на ее чувство долга?

Даниэль… Милый мой…

– Действительно, – поддержала его Надя. – Что это за новости? Одной печати тебе хватит и в глаза и за глаза. Юля, молчи, я знаю, что ты можешь сказать. Но Мечислав не должен использовать такие методы.

– Так я не должен использовать такие методы – или я все-таки не прав, – ехидно уточнил вампир. – Кто из вас троих достаточно разбирается в магии, чтобы проверить мои слова?

– Я, – нахмурился Даниэль. – Я не маг, но слышал и знаю достаточно.

– И что ты скажешь?

– В том, что касается силы и убедительности, ты полностью прав. В остальном же… Я не могу настолько точно оценить ситуацию.

– Зато я могу это сделать. Я здраво оцениваю свои силы. И я не могу теперь получать помощь от своих людей. А Дюшка – может.

– Вроде бы ваши поединки и так ведутся один на один, – нахмурилась Надя.

– Поединки – да. Но речь идет не об этом. Не помню, говорил ли я об этом, но чем больше вампиров в вертикали Князя и чем они сильнее, тем больше у него силы.

– А не проблем?

– Мечислав имеет в виду, что фамилиар для вампира – фокус силы. А вампиры из его вертикали, птенцы его гнезда, дети его крови – это батарейки, которыми он подпитывается. Чем ближе эти вампиры, тем лучше.

– Ага. А Вадим и Борис в плену и воспользоваться батарейками не получается, – сообразила Надя.

– Зато Дюшка ими облеплен, как шавка блохами. Но я ведь только фокус силы, какая от меня польза?

– Принципиальная, – голос Мечислава был мягким, как шелковый шарф. И так же скользил по коже, заставляя непроизвольно вздрагивать и ежиться. Одно слово он умудрился произнести так, словно приглашал всех присутствующих на оргию в древний Рим.

– Юля, ты не просто фокус, ты еще и источник силы. И ты нужна мне именно в этом качестве. Чем прочнее наша связь, тем я сильнее. Я бы не просил тебя, останься вампиры с нами, но…

Надя покачала головой.

– Переспорить вампира?

– Юля, ты не обязана этого делать. Даниэль. Любовь моя.

Именно после его слов я и поняла, что пойду даже на Вторую Печать. И даже на Третью. Да пусть меня хоть со всех сторон штемпельными подушечками обляпают! Я не хочу, чтобы он умер. И если для этого надо подстраховаться – так тому и быть. И пусть Мечислав говорит, что пока между нами нет любви, – он просто ничего не понимает. Пусть Даниэль не любит так, как я. Пусть это как-то по-другому. Пусть он оставит меня и увлечется кем-нибудь еще. Я не стану его удерживать. А слезы не видны, если не лить их при людях.

Пусть Даниэль делает, что сам пожелает. Рисует картины, пишет стихи, гуляет по миру, соблазняет других женщин, но пусть он – ЖИВЕТ. Лишь бы жив был, остальное не важно. Больше мне ничего не надо.

Я посмотрела Мечиславу прямо в лицо.

– Вторая Печать – это так же, как и Первая?

– Почти.

– Но это не обязательно секс?

– Вовсе не обязательно, кудряшка.

– Тогда обещайте мне, что все не закончится в постели.

– Я не сделаю ничего, что могло бы быть тебе неприятно, малышка.

– В этом-то и проблема.

В зеленых глазах играли искры.

– Ты считаешь, что можешь поддаться искушению, кудряшка?

Считаешь? Да вероятность этого больше девяноста процентов. Даже зная, что рядом Надя и Даниэль, – смогу ли я сопротивляться? Мечислав – это неудержимая сила секса.

– У меня плохо с математикой. Но я не желаю сделать что-нибудь такое, о чем буду жалеть.

– Я не причиню тебе никакого вреда, кудряшка.

Обещаю.

Чего стоило его обещание? И чего стоила моя просьба? Ответ я знала. Три копейки. На оба вопроса.

– Тогда нам надо поторопиться. Пройдем в комнату?

– Юля, ты точно этого хочешь? – Надя таки не удержалась.

– Не хочу, но и выбора у нас нет.

– Юля…

– Да, любовь моя?

– Я тебя тоже люблю.

– Давайте поторопимся.

Мечислав встал со стула одним мягким грациозным движением и жестом пригласил меня пройти в комнату. Я покачала головой и также жестом пригласила его идти вперед. Вампир не стал спорить и скользнул в дверь. Я невольно залюбовалась его походкой.

Потому что нельзя быть на свете красивым таким… Старые слова приобретали новое значение рядом с ним. Красив, как бог. Ну почему, почему мы вообще встретились?! Я люблю Даниэля, в этом я не сомневалась. Но почему меня так тянет совсем к другому мужчине?! Тянет, несмотря на все мои попытки отвернуться в другую сторону!

Опомнилась я уже на диване в гостиной.

Мечислав скользнул на диван рядом со мной. Я ощутила его руки на своих плечах и подняла голову.

– У вас руки теплые.

– Они бывают теплые, когда вампир напился крови.

– Вы уже позавтракали? – шепнула я. Очень хотелось сказать совсем другие слова. Попросить о поцелуе, прикосновении, любви… Но я не могла этого допустить. Легко сопротивляться другим. Самой себе, своему желанию сопротивляться гораздо сложнее. И вампир отлично это знал. Его пальцы медленно заскользили по моей шее, лаская кожу, безошибочно прошлись по сонной артерии, гладя след от укуса, – и