Порочное море - Джордан Стефани Грей

— Займись остальными, — хриплю я, вырывая гарпун из тела ближайшего культиста. — Повелитель Смерти мой.

Она кивает и перезаряжает оружие, а крылья с трудом удерживают меня на ногах. Они несут меня к нему. К Зефире. Он всё еще душит её. Ей больно.

Её бирюзовый взгляд встречается с моим:

— Сердце… — Она задыхается. — Иди…

Мои крылья подкашиваются, когда её голос отдаётся во мне. Я должен. Должен оставить её и забрать сердце. Это решит всё, это спасет её… но также может быть слишком поздно.

В ослепительной вспышке ясности я понимаю, что не сделаю этого. Я не пожертвую ей.

И эта вспышка перерастает в твёрдое намерение.

Не отрывая взгляда от Зефиры, я выхватываю гарпунное ружье из рук Амайи. Как только оно оказывается в моих пальцах, я спускаю курок, и гарпун со свистом летит прямо в Повелителя Смерти.

— Кричи, — шипит Повелитель Смерти. Он проводит лезвием по моему горлу. Кровь хлещет потоком. Я давлюсь ею, алая пена пузырится на моих губах и брызжет на холодный мраморный пол. Он не видит летящего гарпуна. Его слепые глаза по-прежнему прикованы к Зефире, чьё тело уже обмякло. Но каким-то образом, почему-то, кровь в моём теле восполняется. Рана затягивается. И тогда фигура в капюшоне режет меня снова. И снова.

Гарпун насквозь пробивает Повелителю Смерти грудь, как раз когда мои ноги касаются пола. Он вздрагивает, словно от удивления, и волна триумфа вспыхивает во мне, когда Повелитель Смерти выпускает Зефиру, чтобы тупо уставиться на острие, торчащее из его груди. Мои лёгкие сжимаются вокруг пустоты. Я перестал вдыхать. Я больше вообще не способен дышать. Зефира судорожно хватает ртом воздух.

Однако битва ещё не выиграна.

Позади Зефиры Веспер поднимается на ноги и бросается к сундуку. К сердцу. Оставшиеся культисты не останавливают её, всё их внимание приковано исключительно к Повелителю Смерти, который всё ещё смотрит на гарпун. Время словно замирает. Но оно не останавливается на самом деле, и Веспер доберётся до сердца за считанные секунды. Она заберёт его.

— Иди за ней, — яростно бросаю я Зефире. — Забери его, используй…

Округлив глаза, она вскакивает на ноги, действуя быстро. Но не к нише. Ко мне. В следующую секунду я понимаю лишь то, что что-то пошло не так, и едва успеваю заметить молниеносное движение Повелителя Смерти, когда он вырывает гарпун из собственной груди.

Когда он швыряет его прямо в меня.

— Закричи для меня, маленький чернокнижник.

Мои брови хмурятся лишь на мгновение, чтобы успеть услышать, как Зефира шепчет «нет», и увидеть, как культисты восстают в унисон. От удара я отступаю на шаг назад. Ноги подкашиваются ещё до того, как накатывает боль, и я падаю на колени, пока моя кожа лопается, а рёбра ломаются. Агония прожигает грудь, но вместо того, чтобы хвататься за копье, я поворачиваюсь к ней.

— Зефира, — выдавливаю я, и яркая кровь брызжет изо рта вместе с её именем. С мучительным криком она бросается ко мне, хватая за плечи, когда я заваливаюсь вперёд. Утягивая меня к себе на колени.

— Арион… Арион, тебе… тебе нужно использовать магию! — Она прижимает ладони вокруг гарпуна, пытаясь остановить толчки сочащейся крови. — Исцели себя, как ты всегда исцеляешь меня! — Слёзы душат её голос, но она не даёт им упасть.

Края моего зрения затягивает серой пеленой, пока культисты оттаскивают Веспер от сундука, зажимая Гавриаля и Амайю у статуи Мортема. Мои глаза медленно закрываются. Я заставляю себя открыть их снова, пока шипящие насмешки и хохот культистов эхом разносятся по храму. Трое против шести бессмертных существ, и никакой солёной воды в поле зрения. Никакого конца. Никакого, кроме смерти.

Глаза снова закрываются. Открываются.

Я смотрю на Зефиру. Пытаюсь запомнить её. Розовые волосы. Голубые глаза. Мягкие губы. И её сердце — сердце больше любого другого, что я знал. Я сжимаю её руку, а она смотрит на меня, готовая метать молнии.

— Арион, сейчас же…

Но как мне сказать ей, что я растратил её? Растратил всю, всего себя. Мне слишком больно, я истощен, захлебываюсь собственной кровью — у меня не осталось магии, чтобы спастись. И я отказываюсь, чтобы мои последние слова были продиктованы паникой или отчаянием. Я прожил десятилетия и с тем, и с другим. Я совершал только неправильный выбор, но в конце концов я не могу заставить себя пожалеть об этом. Пожалеть о ней.

— Я бы любил тебя, — произношу я вместо этого, — но я никогда бы тебя не заслужил. Ни в одной из жизней.

— Хватит нести эту чушь! — выплёвывает она. — Нет, нет. Оно прямо там. Сундук прямо там. И наш шнур… мы должны быть связаны! — Утробный крик вырывается из её груди, когда она сильнее зажимает мою рану. — Я не позволю тебе умереть. Я… я заберу сердце. Ты примешь его. Мы сможем… мы сможем всё исправить. Остановить это. Мы должны быть вместе…

— Ты должна спастись, — хриплю я. — У тебя всё еще есть шанс выбраться отсюда живой. Забери сердце, Зефира. Забери его себе. Освободи себя, убей этих ублюдков и будь… просто будь счастлива, Зефира.

— Арион…

— Ты сможешь. Ты сильнее всех нас. Ты пережила так много.

Кристальная, солёная, как море, слеза скатывается по её щеке.

Между одним вздохом и следующим лунный свет разливается по её коже, и появляется её хвост, чешуя сияет искрами. Я касаюсь её щеки:

— Ты прекрасна, Зефира.

— Всё должно было быть не так. У нас… у нас должен был быть шанс.

— Не плачь, маленькая русалка, — произносит Повелитель Смерти, касаясь её волос. — Наш дорогой чернокнижник причинил столько страданий. Настала его очередь пожинать муки, которые он посеял.

При этих словах она резко разворачивается, её взгляд вспыхивает чистейшей, первобытной жаждой мести. Её грудь вздымается от яростного дыхания. Она сжимает пальцы, и на миг — один короткий миг — мне кажется, что она сделает это. Схватит бронзовый сундук. Украдёт сердце. Но Зефира никогда не была такой плохой, какой сама себя считала. Мир пытался сделать её такой, пытался ожесточить её, превратить в злодейку, но даже он не смог сломить её под свою волю; она никогда не была предсказуемой.

Она никогда не сделает того, чего от неё ждут.

Взмахнув хвостом под собой, она бросается вперёд.

Её ногти впиваются в одеяния Повелителя Смерти, и от неожиданности они оба с грохотом валятся навзничь, когда она сбивает его на пол. Её рычание звучит бесчеловечно; даже культисты замирают, услышав этот звук, а Веспер — оставшись без оружия — хватает