Бойня - Шанталь Тессье

Я не против, что Хайдин и Кэштон смотрят, но они знают, что она принадлежит мне. Другие мужчины этого не поймут, а последнее, что я хочу, — это разозлить Хука на его шоу, потому что я убью какого-нибудь богатого ублюдка за то, что он смотрит, как она кончает. Но я хотел, чтобы Эш думала, что это не исключено. Я хочу, чтобы она думала, что я буду трахать её в любое время и в любом месте, когда захочу.

Двери в комнату открываются, я поднимаю взгляд, и вижу, как Кэш и Хайдин выходят вместе с другими.

— Ты пропустила самое интересное, сладкие щёчки, — подмигивает Кэш ей.

Она опускает голову и обхватывает себя руками.

— Может, когда вернёмся домой, посадим её в ящик? — предлагает Хайдин, и у Эш перехватывает дыхание.

Я слышал это в комнате, пока мы смотрели шоу. Как её дыхание участилось. Как напряглось её тело, когда я положил руку ей на ногу. Она возбудилась, занервничала и испугалась. Страх — это хорошо. Ей всегда нравилось испытывать страх. Быть преследуемой и взятой силой.

Но было и нечто большее. Я знаю, что её самый большой страх — быть похороненной заживо. И тот факт, что саба Хука не могла видеть и была заперта в ящике, вывел этот страх на поверхность.

Я хочу видеть этот страх в её глазах, зная, что могу делать с ней всё, что захочу. Что, если я захочу запереть её в ящике с открытой задницей, влагалищем и ртом, я смогу это сделать. И я буду держать её там столько, сколько захочу.

С кем не бывает. Хайдин, Кэштон и я знаем, на что похож этот ад, и я хочу услышать её отчаянный голос, молящий о свободе.

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

ЭШТИН

— Мне нужно в туалет, — говорю я, проклиная себя за то, что не воспользовалась им, когда была там минуту назад.

Сент смотрит на меня и отступает в сторону. Его молчаливый способ сказать мне, что я могу пойти без присмотра.

«Как мило с его стороны».

У меня нет ни сотового, ни денег. Они не боятся, что я сбегу. Что я вообще скажу копам, когда они спросят, почему у меня на груди закреплена такая фигня? «Ага, ну, это чтобы я не сняла бюстгальтер с шипами, который на мне надет». Ага, они бы меня сразу скрутили.

— Возвращайся скорее, — приказывает Сент, прежде чем отвернуться от меня, чтобы поговорить с Хайдином. Кэштона больше нет с нами, и я не знаю, куда он делся.

Оттолкнувшись от стены, я иду по коридору сквозь толпу людей и направляюсь к туалету, мимо которого мы прошли ранее.

Я заворачиваю за угол и оказываюсь в конце другого коридора. На противоположной стене вывеска с указанием женского и мужского туалетов. Под вывеской спиной ко мне стоит мужчина. Он держит обе руки на стене по обе стороны от головы и смотрит вниз.

Опустив глаза, я вижу пару чёрных туфель на высоком каблуке с открытым носком. Он закрывает мне вид на девушку. Но я точно знаю, кто он.

Это Кэштон. Его выдают тёмные татуировки на костяшках пальцев на фоне белоснежной стены. Рукава его чёрной рубашки закатаны, и я могу разглядеть нижнюю половину татуировки монахини. Кэш отступает назад, давая женщине, которую загнал в угол, немного пространства, и она направляется в туалет, но он протягивает руку, хватает её за локоть и прижимает к стене рядом с женским туалетом.

Снова прижимаясь к ней, Кэш прижимается лицом к правой стороне её шеи. Теперь я вижу их обоих в профиль, но по-прежнему не вижу лица женщины.

Кэштон опускает руку на её ногу, и поднимает, оборачивая вокруг своего бедра, и скользит рукой по её подтянутому и загорелому бедру, прежде чем исчезнуть под платьем. Её тихий стон доносится до меня.

Её руки в его волосах, красные ногти царапают его кожу головы, пока Кэштон посасывает её шею. Женщина выгибает спину, отталкиваясь от стены, и у неё перехватывает дыхание. Её бёдра прижимаются к нему. Нетрудно догадаться, что он ласкает её пальцами, и я завидую этой сучке.

Мне было стыдно признаться Сенту, что меня завело то, что я увидела. И я была слишком смущена, чтобы сказать ему, что хотела бы попробовать. Я знаю, Сент никогда бы меня не осудил, но дело скорее в том, что, если я попробую, и что, если нам придётся остановиться, потому что я не выдержу? Ненавижу чувствовать себя слабой.

Кэш двигает головой, проводя губами по её шее в другую сторону, заставляя голову женщины наклониться ко мне. Я ахаю, поднося руки к рту, когда её глаза открываются и встречаются с моими.

Женщина вскрикивает, отталкивая его от себя.

— Что за хрень?..

— Боже мой, — кричит она, обрывая его, и бежит ко мне.

Я стою, как приклеенная к полу, когда она бросается на меня. Женщина поднимает руки, обхватывает меня за плечи и сжимает. От этого движения шипы впиваются мне в грудь, и от боли и удовольствия, которые оно приносит, у меня перехватывает дыхание.

Если она это замечает, то игнорирует. Хватая меня за плечи, она отстраняется, но продолжает держать меня.

— Девочка. Где ты, чёрт возьми, была? Я звонила тебе. Писала. Я даже пошла к тебе домой и разбила раздвижную стеклянную дверь. Соседи вызвали копов.

Она драматично закатывает свои красивые глазки.

— Меня не арестовали, но я подала заявление о твоей пропаже. Конечно, разбитое стекло на полу в гостиной помогло делу. Джеймса там не было. Ублюдок. Я думала, он тебя убил. Боже... — вздыхает женщина, и на её лице расцветает широкая улыбка. Её глаза наполняются слезами облегчения, и мои тоже начинают щипать. Никто никогда так не заботился обо мне. — Я так рада тебя видеть. Какого хрена ты делаешь в Нью-Йорке?

Я не отвечаю, не в силах сформулировать предложение. Что она здесь делает? Целуется с Кэштоном? Как моя подруга связана с Лордами? У меня возникает мысль, и я чувствую тошноту в животе. Она сказала им, где меня найти? Она рассказала Хуку обо мне? Конечно, нет. Я не знала, что они как-то связаны.

Нет. Она слишком рада меня видеть. И она не знала о моём прошлом. Но я только что видела, как Кэш ласкал её пальцами.

— Чёрт, не могу передать, как рада тебя