Сердце стаи - Мариана Запата

– А может, я вообще не та, кого вы ищете. – Я подняла голову, и они… они… они оба вдруг офигели.

Не просто офигели, а о-ф-и-г-е-л-и. Я бы даже сказала, были ошарашены.

И за долю секунды та эмоция, которой можно описать выражение на лице одного из бугименов, превратилась в чистый восторг. И прежде чем что-либо успело вырваться из моего рта, они оба обвили меня своими руками.

Эти два незнакомца с сомнительным запахом, чьих имен я не знала и которых я ни разу не видела и не чуяла, обняли меня.

Обняли меня до хруста в костях, как обычно это делала Сиенна после того, как мы пару месяцев не виделись.

Как обнимали меня родители каждый раз, когда мы встречались после того, как разъехались по разным домам.

Их тела задрожали, когда я тоже обняла их, стараясь не дышать, чтобы не унюхать ничего такого, на что я не смогла бы скрыть свою реакцию.

Я не хотела ранить их чувства.

– Ох, – произнес бугимен слева, и в его голосе послышалось… облегчение? Объятия вокруг меня стали крепче, а их руки затряслись еще сильнее. Одна из их рук завернулась в мою футболку.

– Довольно, – рявкнул низкий сердитый голос, и в тот же миг на мою поясницу снова легла ладонь.

Бугимены моментально отреагировали, отпустив меня. Один из них поклонился. Затем второй сделал то же самое. Их непримечательные худые лица так сияли и были полны такой надежды, что у меня сжалось сердце.

Один из них прослезился.

– Спасибо, спасибо тебе, – сдавленно произнес тот, что слева, и снова поклонился, отчего мне стало неловко.

Бугимен справа потянулся в задний карман брюк, заработав этим отчетливый громкий рык Генри, совершенно не похожий на человеческий. Тогда мужчина поднял руки, ладонями вперед, в которых держал кошелек.

– Я не желаю зла. – Он сглотнул и, просунув руку в кошелек, стал вытаскивать деньги.

Я увидела, как он извлек несколько банкнот. Судя по виду, сотни и двадцатки.

– Пожалуйста, возьми за твое благословение, – пояснил бугимен справа.

Рука, по-прежнему лежавшая на моей спине, дрогнула, и я краем глаза увидела лицо Генри. Он сжал челюсти, так что я отрицательно покачала головой незнакомцам.

– Нет, не нужно. Это не… Я же сказала, что так оно не работает.

Бугимен посмотрел на Генри, а потом поспешно произнес:

– В старые времена…

– Мне всего тридцать! – Я прокашлялась и понизила голос. – Для меня старые времена – это когда существовали телефоны-раскладушки, – ответила я с легкой усмешкой.

– Но…

Человеческая бензопила рядом со мной стала громче.

Ради их же блага я сделала шаг к Генри, и рука на моей пояснице переместилась вместе со мной. Не успела я опомниться, как его рука уже обнимала меня за плечи.

И мужчина, к которому я, как я решила меньше часа назад, начала испытывать серьезные чувства, крепко прижал меня к себе, намного крепче, чем я ожидала, так, что мое плечо идеально уместилось под его мышкой, когда он буквально вжал меня в себя. Кончики пальцев скользнули по открытой коже моей руки, а потом он обхватил ее всей ладонью. Подняв голову, я обнаружила, что он, сузив глаза, пристально глядел на незнакомцев, а еще…

У него было любопытное выражение лица.

Он напомнил мне Мэтти, когда мы были детьми и один мальчик-человек в школе не придумал ничего лучше, чем попытаться украсть еду с его тарелки.

Бедный идиот и не подозревал, как близок он был к тому, чтобы быть покусанным.

– Мое терпение кончилось, – бросил Генри сквозь сжатые зубы. – Делайте вид, будто ничего не произошло. Это будет вашей платой. – Он посмотрел на них сквозь глаза-щелочки. – Если я увижу вас где-то поблизости или услышу, что вы разболтали кому-то о том, что здесь случилось сегодня, я найду вас. Обоих. Поняли?

Бугимены незамедлительно поклонились, и тот, кто держал кошелек, убрал его обратно в карман.

– Спасибо… спасибо за вашу снисходительность, – запинаясь, пробормотал тот, что слева, после чего он посмотрел на меня с одновременно нервным и радостным лицом. – Спасибо за твою доброту, твой дар…

– Проваливайте с моей земли, пока я не передумал и не показал вам, что делаю с нарушителями границ. – Крепкое тело рядом со мной вытянулось в сторону и прорычало: – И поторопитесь.

Бугимены убежали.

Мы с минуту наблюдали за ними, по крайней мере я, пока не подняла голову наверх.

Генри больше не обращал на них никакого внимания. Его взгляд был направлен вниз. На меня.

Его губы уже вытянулись в ровную линию, а глаза сощурились. Он о чем-то задумался. Думал долго и напряженно. Его щека дергалась. Туда-сюда, туда-сюда.

Я протянула руку и сжала его пальцы, обнимавшие меня за плечо другой руки.

– Ты в порядке? Ты точно не против отпустить их? – спросила я, не зная, что стала бы делать, ответь он отрицательно. Я не хотела, чтобы он делал им больно, если только они и правда уходили и собирались сдержать свое слово.

– Все нормально, – ответил он, глядя мне прямо в глаза с этим своим чертовски серьезным лицом.

– Хорошо, – сказала я, а потом, прикусив щеку, приняла решение. – Насчет этого…

Генри разглядывал меня так, словно ни разу не видел.

От этого я занервничала.

– Не нужно заканчивать фразу. Когда я в последний раз встретил одного из их вида, это закончилось плохо, – прервал он меня. Но то, что он сказал потом, заставило меня захлопать глазами от удивления. – Ты поступила хорошо. Надежда сама по себе – это уже дар.

Он был прав, но от этого я не чувствовала себя спокойнее. Часть меня хотела притвориться, будто ничего не произошло, поэтому я поступила так, как обычно поступала, когда мне хотелось сменить тему.

Я ткнула пальцем в Генри, в непробиваемую стену на месте его пресса.

– Вот видишь? Я же сказала, что буду твоим телохранителем.

Он моргнул, отчего я ухмыльнулась.

Но вдруг меня посетила мысль. Мое сердце оборвалось.

– За себя я не волнуюсь, но если кто-то из общины болтает… что, если они распустят слухи и о Данкане?

– Нет. – В голосе Генри было столько уверенности. – Об этом тебе не нужно волноваться. Дети – величайшее сокровище, какое есть у нашей общины.