Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

Она смотрела на него, и его слова эхом отдавались в ее сознании. Уничтожить его. Именно это она и должна была сделать. Ее предназначение. Ее билет прочь из этого мира на все оставшиеся годы бессмертия. Она не была фейри или Наследием. Она не принадлежала этому месту. Но она не была и богиней или божеством.

Она была… одна.

Даже если Лука был похож на нее, у него здесь было свое место. У нее — по-прежнему нет. Она не принадлежала ничему.

А потом Рордан выкинул этот трюк с Лиамом. Боги. Она подозревала, что он будет настаивать на этом после того, как он второй раз устроил им совместный обед, но объявить об этом сегодня? Перед всеми? Перед Теоном? Это не должно было ее волновать. Это и не волновало. Но что действительно имело значение, так это то, что ее использовали как демонстрацию силы перед всеми мирами.

Все хотели от нее только власти.

Забрать у нее.

Использовать ее.

Теон молча стоял, загораживая альков от посторонних глаз. Его изумрудные глаза изучали ее, ожидая ее следующего шага.

— Чего ты от меня хочешь? — прохрипела она, потому что сейчас она, честно говоря, не знала. Больше не знала.

— Всего, что ты мне дашь, Тесса.

— Ничего, — выплюнула она. — Я хочу только брать. Точно так же, как это королевство, миры и звезды хотят только забирать у меня.

— Идеально, маленькая буря, потому что я отдам тебе все, что ты пожелаешь.

Как это всегда бывало между ними, она не знала, кто первый сделал движение. Она знала лишь, что притягивает его губы к своим, пока он прижимает ее к стене. Прохладный камень здания Пантеона коснулся ее спины. Идеальный контраст с ее разгоряченной кожей и жадными губами Теона. Поцелуй с Лукой был добровольным даром частички себя. Поцелуй с Теоном был добровольным позволением обладать ею, и именно это он и сделал.

Его язык настойчиво коснулся ее губ, требуя входа, и она впустила его, нуждаясь в том, чтобы забыться после этого вечера. Он знал, что ей нужно, и Лука явно знал, что сегодня ей необходимо отдать контроль кому-то другому. Знал, что сегодня она не хочет ни о чем просить. Ей просто нужно было.

Словно зная обо всем, что происходит в этой нише, голос Луки прозвучал в связи:

— Я слежу за входом в зал.

Даже с этим заверением она почувствовала, как темная магия Теона окутывает их. Тени, в которых она пряталась, сгустились, а Теон углубил поцелуй. Языки сплелись в борьбе за доминирование, но она не понимала, зачем вообще пытается сражаться. Связь ликовала. Ее магия ликовала. Все ее существо ликовало. Потому что она нуждалась в них обоих, и боги, как бы ей хотелось понять почему. Но, как сказал Разик, она не должна была существовать. Все изменилось из-за ее смешанной крови. Не логично ли, что и это «нечто» между ними будет отличаться от всего остального в мирах?

Его язык стал настойчивым и грубым, а поцелуй — резким и быстрым. В нем было только желание и требования, и какая-то малая часть ее кричала от того, что она отдает ему это. После всего, что он сделал, ей не следовало позволять ему забирать хоть каплю себя, но в том-то и дело. Он не требовал и не принуждал. Он ждал ее, и она позволила себе упасть в него, зная, какое наслаждение он ей подарит. Зная, что он позаботится о ней. Зная, что ей не нужно беспокоиться об этой простой вещи. В этой нише было можно просто существовать.

Рука Теона скользнула к ее затылку, хватка была крепкой и собственнической, и она прикусила его нижнюю губу, чувствуя его стон всем телом.

— Я скучал по тебе, маленькая буря, — выдохнул он ей в рот, заставляя ее проглотить эти слова.

— Я все еще должна уничтожить тебя, — прохрипела она, откидывая голову.

Ее затылок коснулся стены, но его рука уже скользнула выше, создавая преграду между ней и камнем. Его пальцы вплелись в ее волосы, разрушая изысканную прическу, над которой сегодня так долго трудились, но она была слишком во власти эмоций, чтобы заметить это.

Легким рывком он еще сильнее наклонил ее голову в сторону, освобождая место для поцелуев на шее, впиваясь зубами в нежную кожу. Здесь обязательно останется след. Он это знал. Она это знала. И ее прошиб трепет от мысли о том, чтобы открыто бросить вызов всему, за что стоял Деврам. Послать нахер все их традиции. Засунуть их политические игры им в задницы. Она просто никогда не думала, что будет делать все это с Теоном.

Его язык прошелся по саднящему месту, которое он оставил, и из ее рта вырвался стон.

— Тс-с, — успокоил он. — Я всегда знаю, что тебе нужно, моя буря.

Затем его губы снова накрыли ее, и все оставшиеся мысли исчезли, когда рука, сжимавшая ее бедро, скользнула вверх. Он накрыл ладонью ее грудь сквозь платье, и она внезапно возненавидела то, что между их кожей есть хоть какая-то преграда. Она знала, на что способны эти руки, поэтому ее дыхание сперло, когда он опустил ладонь ниже. Его пальцы проследили изящный узор корсажа, оставляя за собой клеймо жара и нужды, и когда он начал собирать юбку ее платья, она не смогла сдержать довольный стон.

Она почувствовала, как он улыбается ей в губы, прерывая поцелуй и перемещаясь к ее уху.

— Я знаю, что Лука следит за дверями, а моя магия создает барьер, но тебе все равно нужно быть потише, Тесса.

Но когда его пальцы наконец скользнули под платье и нашли обнаженную кожу бедра, его собственное дыхание сбилось. А когда эти пальцы двинулись ниже и встретились с влажным жаром, стонать пришлось уже ему.

— Без белья, маленькая буря?

— Это платье не предназначено для белья. Линии будут проступать, — выдохнула она.

— Ты и эти гребанные платья станете моей погибелью, — пробормотал он.

Тесса затаила дыхание, ожидая его следующего действия. Напряжение между ними было таким густым, что его можно было почувствовать на вкус. Не сводя с нее глаз, он снова провел большим пальцем по входу, собирая ее влагу, прежде чем подняться выше и начать кружить по клитору. Ее всхлип был почти болезненным.

— Ты знаешь, что я хочу услышать, Тесса, — сказал он, и его голос темным рокотом завибрировал внутри нее.

Она покачала головой в отказе.

Мягкая, темная улыбка тронула его губы.

— Однажды ты это скажешь.

— Как ты все еще