Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

Тесса нахмурилась.

— О союзе Теона объявили месяцы назад.

— Потому что он Наследник, и Вальтер хотел кое-что доказать. Но на Гала-бал это все равно подтвердят официально.

— Понятно, — пробормотала Тесса, стуча пальцами по подлокотнику.

— Теон всегда был другим, — сказала Эвиана.

Тесса перестала стучать пальцем.

— Что?

— Теон, — повторила Эвиана. — Вальтер пытался вылепить из него свою копию, но Теон всегда сопротивлялся. Я считала это бессмысленным, но он упорствовал.

— Ты пытаешься сказать мне, что где-то в глубине души он хороший? — с сомнением спросила Тесса.

— Нет, — фыркнула Эвиана. — В Девраме нет никого хорошего из Наследия. Есть только те, кто пытается оправдать свои преступления, уравновешивая их редкими, почти достойными поступками.

Тесса резко встала, осторожно обходя осколки стекла.

— Прости за это. Я пришлю кого-нибудь прибраться.

— Не нужно, — ответила Эвиана.

— Есть что-нибудь, что ты хотела бы получить в следующий раз?

— В следующий раз?

— Если только ты не хочешь, чтобы я перестала приходить, — добавила Тесса.

— Ты вольна делать что пожелаешь, — сказала Эвиана. — Свобода ведь у тебя.

— А что бы сделала ты, будь у тебя такая же свобода?

— У меня ее нет.

Тесса кивнула.

— Лэнгу и Корбину вполне можно доверять.

Снова какие-то случайные слова из ее уст.

— До следующего раза, Эвиана, — почти пропела она перед уходом, и дверь за ней захлопнулась.

Эвиана лениво подумала, что Лука думает о ее визитах сюда. Никто из них ее не любил, и она не могла их винить. Она обрушивала на них гнев Вальтера столько раз, что и не сосчитать. Или сидела в своем кресле и смотрела, ничего не предпринимая. В этом, полагала она, и была разница между ней и Теоном. Теон пытался оправдать свои грехи, она же — нет.

Странно, однако, что Тесса расспрашивала о Крессиде. Должно быть, та совершила какую-то оплошность, раз привлекла такое внимание.

Эвиана поднялась с кресла. Свежий порез на ладони еще саднил. Тот, что на пальце, затягивался. Перейдя комнату, она подняла один из гребней. Красивый. Концы полумесяца были острыми, а зубцы рогов достаточно крепкими, чтобы ими можно было нанести удар.

«Умная, хитрая девчонка».

Взяв второй гребень, она приподняла подушку кресла и спрятала один под нее. Затем она свернула свои длинные волосы в узел и закрепила их вторым гребнем.

По правде говоря, она бы немного расстроилась, если бы Тесса перестала приходить. Расстроилась бы, но пережила. Девушка снабжала ее полезными новостями и информацией, которую можно было бы использовать позже, и она платила тем же. Она бы солгала, сказав, что делает это не для того, чтобы заманить Тессу обратно. И ладно, вино было не самым худшим.

Схватив бутылку, она не стала возиться с бокалом. Она пила прямо из горлышка, вернувшись в свое кресло.

Когда она впервые увидела Вальтера, ей было шесть лет.

Три года назад Вальтер отправился в поместье Серафины и не брал ее.

Когда Тесса сказала ей, что ее дочь была именно там, все кусочки пазла сошлись.

Пятнадцать лет.

Столько у малышки было до ее собственного года Выбора. Для большинства бессмертных пятнадцать лет — ничто, но у ее бессмертной жизни внезапно появился обратный отсчет.

И будь она проклята, если пересечет Завесу раньше Вальтера.

Будь она проклята, если пересечет Завесу раньше, чем этот ребенок окажется в безопасности от любого Наследия.

Потому что в Девраме нет хороших Наследий. Есть только те, кто пытается оправдать свои преступления, уравновешивая их редкими, почти достойными поступками. У нее таких угрызений совести не было. Когда она обретет свободу, она оставит после себя не только кровавый след.

Она оставит свой гнев.

ГЛАВА 37. Теон

— Что за историю мы приготовили про Акселя? — спросил Лука, пока они поднимались по ступеням Пантеона к главному торжественному залу, где проходил Гала-бал Сираны.

— Ту же, что и на открытии Выбора, полагаю, — ответил Теон, поправляя галстук-бабочку. Это было одно из немногих мероприятий, на которые он надевал смокинг.

Гала-бал Сираны да Церемонии Бракосочетаний. Вот, пожалуй, и все. События Выбора требовали лишь обычного костюма, а это была его повседневная одежда.

— Не думаешь, что стоит немного разнообразить легенду? — спросил Лука, когда они достигли третьего этажа, где толпа становилась все гуще.

— Сказать, что он улаживает дела в Подземелье — вполне правдоподобно, — возразил Теон. — И если мы хотим соблюсти приличия, это подходит лучше всего.

Соблюсти приличия.

Именно этим они сейчас и занимались. Вот почему Лука был рядом с ним. Вот почему они должны были встретиться с его матерью в зале за их именным столом, и вот почему он остановился, чтобы получить номер участника аукциона перед входом. Он ни разу ничего не покупал, но опять же — нужно было соблюдать приличия. Ему придется сделать ставку на что-нибудь, чтобы внести вклад в строительство новых вилл Сираны, ради чего всегда и проводился этот вечер. Собранные средства шли на поддержку вилл, и в этом году денег требовалось больше, чем когда-либо — на восстановление после того, как Тесса якобы их разрушила. Теону было плевать, отстроят ли их заново. Он просто хотел, чтобы люди в его королевстве жили в мире. И если для этого требовалось соблюдать приличия и заключать выгодные союзы, он был готов на это пойти.

Они с Лукой прокладывали путь сквозь толпу. Наследие и фейри расступались перед Наследником. По дороге им вручали бокалы с шампанским. Теон ненавидел этот напиток, но все равно отхлебнул. Традиция и все такое. Столы всегда расставляли одинаково, но когда в поле зрения показался круглый стол на восемь персон, он замер, а его глаза сузились. Он знал, что мать будет здесь. Это было само собой разумеющееся. Чего он не ожидал, так это увидеть Фелисити Дейверс, которая сидела за их столом и непринужденно с ней болтала.

Увидев эту сцену, он залпом допил шампанское. Он подал знак официанту-фейри принести ему виски. Лука забрал у него пустой бокал и передал его другому слуге.

— Какого хера она здесь делает? — прошипел Теон.

— Она — твоя пара. Контракт все еще в силе, — констатировал Лука. — Она тебе ничего об этом не говорила?

Наверняка сказала бы, если бы он хоть раз ответил на ее звонок.

В этот момент его заметила мать, и ее улыбка стала еще шире. Фелисити тоже подняла глаза и улыбнулась. Теон стиснул зубы. Глупо было отрицать — она была красива. Ее блестящие каштановые волосы были собраны в элегантный узел, а карие глаза скользили по нему с обожанием. На ней