Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

Ей понадобилась минута, чтобы осознать: они вернулись в Фавен, Лука переместил их в свою комнату, а не в ее. Он отпустил ее руку и молча ушел в ванную. Она смотрела ему вслед, не понимая, что происходит. В поместье Ариусов он почти не разговаривал, особенно после того, как узнал, что он внук Саргона. В основном Теон и Разик обменивались теориями и историческими фактами, иногда вставляла слово Элиза. Тесса ловила каждое слово, впитывая информацию.

Ты не должна существовать.

Слова Разика ужалили ее. Всю жизнь ей твердили, что с ней что-то не так. Что она — неудобство. Дикая, безрассудная, сложная.

Не должна существовать.

Точно так же, как у Ариуса и Серафины не должно было быть детей.

Но если так, и Серафина должна была быть с Ахазом — разве это не тот же самый план? Разве это не нарушило бы тот же самый баланс? И затаил бы тогда Ариус ту же кровную месть против Ахаза?

Ничего не сходилось.

Она подошла к комоду у стены и выдвинула верхний ящик. Она ожидала увидеть носки или белье, но нашла… кольца. Кольца, собранные вместе внутри пустой фоторамки.

Она взяла одно. Простое. Массивный серебряный ободок. Ничего особенного.

Положив его на место, она взяла другое. Это было куда изящнее. Тонкая гравировка на бронзовом кольце, инкрустированном крошечными рубинами.

Сама рама тоже была заурядной. Слоновая кость и золото. Как и все остальное в дворце Фавен.

Она закрыла ящик, услышав, как открывается дверь ванной, и обернулась. Лука стоял в дверном проеме. Он переоделся в свободные штаны и был без рубашки.

Его глаза сузились, когда он увидел ее у комода.

— Что ты делаешь?

— Думаю, почему ты привел меня сюда, а не в мою комнату, — ответила она, опираясь локтями на комод за спиной. Его взгляд скользнул по ней, и когда он промолчал, она поймала себя на вопросе: — Хочешь поговорить об этом?

Его взгляд мгновенно вернулся к ее глазам.

— Поговорить о чем?

— О том, что ты внук бога.

— Нет, — тут же прорычал он.

— Тогда чего ты хочешь?

Его волосы были распущены, пряди спадали на плечи. Редко можно было увидеть его таким, и ей вдруг нестерпимо захотелось запустить в них пальцы. Это всегда ее успокаивало.

И почему она вообще думает о том, как его успокоить?

Но его взгляд снова замер на ее голых ногах, и она внезапно поняла, чего именно он ищет.

Отвлечения.

Он не хотел сейчас думать о Разике или своем происхождении. Не хотел размышлять о том, что он внук бога и что это за собой влечет. Он хотел думать о чем угодно, кроме этого. Забыться в чем-то, что не было их проклятой реальностью.

Одна ее рука скользнула вниз, она начала теребить подол толстовки. Потому что по какой-то причине она хотела быть той, кто заставит его чувствовать себя лучше. Она хотела быть этим отвлечением.

— Ты должен попросить, — сказала она томным голосом.

— Попросить о чем? — отозвался Лука, но она увидела, как его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Вид его мягко светящихся глаз только подхлестнул ее.

— Я твоя должница, — сказала она. — Но я не собираюсь принимать за тебя такое сложное решение. Ты должен сам попросить о том, чего хочешь.

Узнавание собственных слов мелькнуло в его чертах, и холодная усмешка тронула губы.

— А если я попрошу тебя проползти по полу и сладко умолять меня на коленях?

— Речь о том, что тебе нужно прямо сейчас, — парировала она. Она видела, как он сглотнул готовые сорваться слова, и когда он промолчал, добавила: — Кстати, спасибо.

— За что?

— За то, что взял меня сегодня с собой. Я знаю, что ты не обязан был.

— Это Теон.

Она выгнула бровь.

— Да неужели?

— Да. Он велел мне спросить тебя, хочешь ли ты присутствовать.

— Значит, мне стоит благодарить его? Спросить его, чего хочет он?

— Нет, — прорычал Лука.

Она ухмыльнулась, и он выпрямился во весь рост. Весь — доминирование и хищная грация, и что-то внутри нее вскинуло голову, принимая вызов.

Она знала, что ее глаза сияют в тон его глазам, и теперь каждая клеточка ее существа хотела этого так же сильно, как и он.

Она склонила голову, наблюдая за ним.

— Ты боишься, что Теон узнает? Поэтому не просишь?

Лука не проронил ни слова, и она поняла: именно это его и останавливает.

А ей было глубоко плевать.

Если это взбесит Теона — отлично. Он заслужил каждую каплю этого гнева.

Но если Теон одобрит…

Боги, от одной этой мысли все тело обдало жаром. Желание пульсировало в венах, и — нахер все.

Она была дикой, импульсивной и неуправляемой. Что ж, пора оправдать репутацию.

— Теон? — позвала она через связь.

Со стороны Луки донесся неодобрительный рокот, но дракон не шевельнулся. Не велел ей остановиться.

— Тесса? Ты в порядке? — пришел ответ Теона.

— Я — да, — ответила она. — А вот Лука — нет.

— Что случилось? — потребовал он.

Она не сводила взгляда с Луки, когда отвечала:

— Он хочет, чтобы я проползла по полу и сладко умоляла его на коленях, но боится твоего неодобрения.

Тишина в ментальной связи была оглушительной. Она видела, как напряглись жилы на шее Луки. Они оба ждали, что скажет Теон. Ей было все равно. Если Теон скажет «нет», она позволит ему почувствовать каждую искру своих эмоций, когда открыто пойдет против его воли. А если Теон скажет «да»… Что ж, тогда она позволит ему ощутить и все свое вожделение, прекрасно зная, что это сделает с ним за сотни миль отсюда.

— И что ты сама об этом думаешь, маленькая буря? — наконец спросил Теон, и она не смогла расшифровать эмоции, стоявшие за этими словами.

— Ты будешь это ненавидеть и мечтать оказаться на его месте? — парировала она.

— Всегда, — ответил он. — Но неужели единственная причина, по которой ты это затеяла, чтобы наказать меня?

Глаза Луки сузились при этом вопросе. Она знала, что он хочет услышать ответ не меньше Теона.

— Нет, — ответила она.

Всего одно слово, но дикая жажда, захлестнувшая связь, заставила ее крепко сжать бедра под толстовкой Луки.

— Тогда на колени, умная буря, — ответил Теон. — Но, Тесса?

— Да? — ее голос прозвучал с придыханием даже в ментальной связи.

— Только он. Если кто-то другой прикоснется к тому, что принадлежит мне, смерть станет милосердием.

Она проигнорировала этот комментарий, все еще сосредоточенная на Луке. Она стащила толстовку через голову и позволила