Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

«Вперед» в моем случае – это поездка в Латинскую Америку. Десять тысяч долларов аванса, который мне предложили за фотографии для нового романтического путеводителя по Перу, Эквадору, Панаме, Кубе, Коста-Рике, Доминикане, Пуэрто-Рико и Сальвадору. Старт назначен на двадцатое февраля. К тому времени мне нужно снять жилье для матери, перебраться самому, заплатить за бабушкино пребывание в доме престарелых, выплатить часть долга университету и найти приходящего ассистента, который будет контролировать реабилитацию Ив. В этом плане зияет огромная дыра – Грейс Митчелл.

В своем последнем письме она упомянула, что в курсе нашего разговора с Дэнни, после чего замолчала окончательно. Пришлось самому отослать путеводитель Шарлотте, чтобы мы уложились в срок. Предварительно просидев над ним несколько суток. Я ожидал чего угодно: нейтрального сообщения или простого «спасибо», хоть чего-то, черт возьми, но не того, что она возненавидит меня еще больше. Надеялся, что, распечатав мой подарок, она все поймет. По-моему, он заслуживал честного ответа, пусть даже это было бы: «Нет, спасибо».

Увы, все впустую. Если тебе не отвечают взаимностью, не существует слов, чтобы заставить человека передумать. Мысль о том, чтобы отправиться в Латинскую Америку без Грейс, убивает, но она ясно дала понять: таймер обнулен, наше время истекло, я не должен больше вмешиваться в ее жизнь. И все это сейчас, когда мои отношения с матерью постепенно налаживаются и я начал надеяться, что и с Грейс удастся помириться.

Начинаю укладывать пластинки. В коробку отправляются Фрэнки Валли с его «Can’t Take My Eyes Off You», Дина Вашингтон… Беру «Hello, Dolly» Луи Армстронга, и из конверта выпадает то, от чего у меня перехватывает дыхание. Фото Грейс, которое я сунул туда несколько месяцев назад. Камера запечатлела ее в движении: взметнувшаяся прядь волос не в фокусе, одежда несовместимых, контрастирующих цветов, а позади – особняки Вест-Виллидж. В правом нижнем углу виднеется моя рука, словно я протягиваю ее Грейс. Долго смотрю на снимок. В дверь заглядывает мать со скотчем в руке:

– Дедушкины свитера ты хочешь оставить себе или кому-то отдать?

Молчу, не отрывая глаз от фотографии.

– Мэтт!

– Да-да, отдам. Дедушка бы одобрил.

– Может, займешься и разберешь их?

– Позже, сейчас я занят.

Она кивает и возвращается к упаковке. Иду к сканеру. В свое время я не стал делать цифровую копию этой фотографии, однако Фитц и Шарлотта должны увидеть ее в высоком разрешении.

Вот какой снимок нам нужен.

* * *

Продолжаю складывать в коробки старую одежду и прочий хлам. Тишину разрывает дверной звонок.

– Я открою! – кричит мать.

Не успеваю ответить, она уже открывает дверь.

– Здравствуйте, я к Мэтью…

Ее голос! От неожиданности роняю на пол пластинку.

– Конечно-конечно, входите. Я его мама, сейчас позову Мэтти.

Звать меня не нужно, я уже в гостиной и выглядываю в коридор, успев заметить, как удивленно Грейс смотрит на Ив.

– Привет.

Она меня замечает, и наши глаза впиваются друг в друга. Ив переводит взгляд с Грейс на меня и обратно.

– Я вас оставлю, – торопливо говорит она, похоже все поняв.

Молчим, пока ее шаги не стихают.

– Шарлотта тебе сказала, что… – начинаю я, хотя в голове туман, а сердце бьется, как паровой молот.

Господи, все, что я сейчас хочу, – это обнять Грейс. До чего же она красива! Самая красивая.

– Что ты отослал ей путеводитель вместо меня? – сухо спрашивает она. – Да, сказала. Мастерский ход, Мэтью. Ты же у нас профессором был как-никак.

Внимательнее присмотревшись к выражению ее лица, понимаю, что она пришла отнюдь не мириться.

– А что мне оставалось делать? Перечеркнуть несколько месяцев работы? – пытаюсь защититься я.

– Ну что ты! Как можно! – Она изображает улыбку. – Это же был твой шанс выслужиться перед Фитцем. Латинская Америка, значит… Поздравляю. Нет, правда, отличный ход даже для такого пройдохи, как ты. Надеюсь только, что твоя следующая коллега окажется не такой наивной, как я.

С чего она взбеленилась? Я же спас наши с ней задницы!

– Ты злишься потому, что я отправил текст вместо тебя, или из-за предстоящего отъезда? Просто пытаюсь разобраться в твоих бессвязных речах.

Грейс еще сильнее сжимает свою знаменитую сумку с бахромой.

– Точно не из-за отъезда. С чего тебе отказываться-то? Наша совместная работа кончилась, – сердито отвечает она.

– Причем по обоюдному согласию.

Сначала велит держаться от нее подальше, а потом выходит из себя, когда я ее послушался. Я вообще перестал ее понимать. Точь-в-точь как было, когда мы впервые встретились в аудитории: она меня бесит и возбуждает одновременно. Хватает одного ее взгляда, чтобы вспыхнуло пламя. Она навсегда останется моим запалом, взрывателем, моим мучением.

– Какого черта ты набросился на Дэнни? – внезапно меняет тему Грейс. – Не можешь смириться, что кто-то находит меня привлекательной и ухаживает за мной? Из вредности взял и прогнал мужчину, который мною дорожил? Ты же пытался от него избавиться еще с той дурацкой выставки.

Шутит она, что ли?

– Ошибаешься. Да, я ревновал, но причина, по которой я потребовал, чтобы он оставил тебя в покое, иная.

– Ах иная? И какая же? Хотел отомстить за то, что я потащила тебя в Алтуну к своей чокнутой семейке? Свел счеты, да?

Глаза у меня лезут на лоб. Мы не разговаривали с глазу на глаз с возвращения в Нью-Йорк. Я столько раз воображал себе эту нашу встречу и теперь поверить не могу, что наши последние слова станут такими.

К черту! Хочет правды? Пусть получает.

– Этот подонок вовсе за тобой не ухаживал. Я случайно стал свидетелем его болтовни с братцами. Они, видишь ли, поспорили, Грейс. Еще в тот вечер, когда вы впервые встретились. Он заключил с ними пари, что затащит тебя в постель.

Смотрю, как она воспринимает новость. Удивлена, не знает, верить или нет, но больше всего оскорблена и унижена. Ненавижу себя за то, что ей это рассказал! Не хочу, чтобы она страдала. Мне так нужно открыться ей, но если слов, написанных в той тетради, оказалось недостаточно, значит и говорить не о чем. Все равно не поймет.

– В любом случае тебя это не касалось, – сухо говорит она, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – Ты не обязан был меня защищать.

Да, Грейс, я бы не был обязан тебя защищать, если бы не любил больше жизни.

– Ты предпочла бы, чтобы тебя использовали как ставку в пари на дорогую тачку? Этого ты бы хотела, да? – гневно вопрошаю я.

– У тебя была идея получше, правда? Ты же отделался от меня при первой возможности! Дописал путеводитель, не сказав мне