Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Смотрю на свой подарок. Красная бумага, белый бантик. Я долго думал, какую книгу ей подарить, но так и не нашел такой, которая передавала бы мои чувства. Тогда я купил тетрадь с чистыми страницами в кожаном переплете, куда от руки переписал цитаты из любимых романов, стихи любимых поэтов и фразы из фильмов, сопровождавших нас последние месяцы. Она обвинила меня в краже слов. Наверное, в этом есть доля правды. В прошлом я действительно так подворовывал. Считал, что, если не находишь своих слов, их прекрасно заменят чужие. А что чувствует она?

Дэнни опять ее целует. Поплотнее запахиваюсь в пальто. Я торчу перед витриной на оживленной улице. В кармане пищит телефон, оповещая о сообщении. Отхожу подальше. На экране имя Эмили. Мы не общались несколько недель, а виделись в последний раз на выставке эротического искусства. Задаюсь вопросом, зачем я ей понадобился. Ответ донельзя банален.

Эмили: Привет, Мэтт. Скотт сказал, что у тебя ад кромешный. Он тебя всячески выгораживает, но хотелось бы узнать, почему твоя голова, который ты так гордишься, внезапно отказала. Позвони мне. Немедленно. Иначе возненавижу тебя по-настоящему.

Есть что-то невероятное, почти сюрреалистичное в том, что твоя бывшая подруга протягивает тебе оливковую ветвь после того, как ты с ней обошелся. Приказываю себе не быть мудаком. Поворачиваюсь спиной к «Бейби Гранд» и звоню Эмили. Мне самому нужно, чтобы меня хоть кто-то выслушал. Она отвечает после трех гудков.

– Привет.

– Привет.

– Ну как ты?

Голос у нее низкий, мягкий, с безошибочно узнаваемым тембром. Понимаю, как же по ней соскучился. Эмили много лет была моей лучшей подругой, какого черта я все разрушил?

– Честно говоря, хреново.

– Что ожидаемо.

– Скотт – трепло. А еще адвокат.

– Он твой друг. И я тоже.

– Я думал, ты меня ненавидишь. Кстати, есть за что.

– Потому что ты не ответил мне взаимностью? Ну, потребовалось время, однако я пережила, как видишь. В конце концов, заставить полюбить нельзя. Я вот чего не понимаю: почему ты и теперь бежишь от любви?

– Ты о…

– Грейс? Собственно, что тебе не ясно в словах: «Скотт мне все рассказал»?

– Я влип, Эм.

Хочется убиться об стену, чтобы не чувствовать больше ничего.

– Ты ее любишь, Мэтью?

– Все это очень сложно.

– Напротив, все проще простого. Так любишь или нет? Если любишь, преодолей страхи, иди к ней и признайся. Я тебе призналась, помнишь? Пошла ва-банк. Закончилось паршиво, но я ни о чем не жалею. Твой отказ позволил мне идти дальше. И сейчас я, кажется, влюбляюсь снова, – заканчивает Эмили.

Словно обухом по голове. И вместе с тем словно камень с сердца свалился.

– Короче, ты сейчас можешь пойти к этой девушке и рассказать ей о своих чувствах, рискуя стать очень и очень счастливым. Или промолчать и вечно терзаться сомнениями: что было бы, если бы… Какой бы ответ ты ни получил, в любом случае все так или иначе закончится и ты сможешь жить дальше.

Молчу. Во рту сухо. Она права, я сам знаю, что она права.

– Нужно перестать бояться, понимаешь? Страх – это мерзкая тварь. Возможно, он защищает тебя от страданий, которые несет жизнь, но вместе с тем и от счастья, которое может тебя ждать после прыжка головой в омут.

Оглядываюсь на освещенную витрину клуба. Алва и Си У тащат Грейс к сцене. Остальные идут за ними.

– Мэтт, ты еще здесь?

– Да.

Грейс смеется и, похоже, смущается. Она такая красивая, когда смеется.

– Пожалуйста, перестань валять дурака и прыгни в этот чертов омут. Если это поможет, готова даже сыграть в игру: «Ты поступил со мной как мудак, так что за тобой должок».

Печально улыбаюсь:

– Ты же так не сделаешь?

– Нет. Для подобных фокусов я слишком утонченна и благородна.

В голос смеюсь, словно внезапно развязался узел, стягивавший мне горло.

– Прости, я полный придурок.

– Это да, – вздыхает Эмили. – Впрочем, ты еще способен учиться на своих ошибках. Мы со Скоттом на следующей неделе нацелились в «О’Киф». Приходи, а?

Она отключается, не дожидаясь ответа. С нежностью смотрю на ее имя на экране. Эмили поправила какую-то важную деталь в моей душе, освободив от застарелого чувства вины.

«Пожалуйста, перестань валять дурака и прыгни в этот чертов омут». Действую не рассуждая. Зажав подарок под мышкой, захожу в переполненный бар и присаживаюсь у конца стойки, надеясь пока что остаться незамеченным.

– Что будешь пить, приятель?

– Пиво. Светлое.

Грейс, Си У и Алва на сцене, собираются спеть песню, которую им ставит парень за пультом. Дэнни ободряюще кричит, один из его братьев со скучающей физиономией достает из кармана пачку сигарет. Похоже, он много бы дал, чтобы оказаться подальше отсюда. Грейс явно не в своей тарелке, я ясно вижу это по ее лицу, по взгляду в пол. В воздухе мешается вонь пота и алкоголя, софиты отбрасывают в зал полосы фиолетового света. Инструментальное вступление к «I Say a Little Prayer» Ареты Франклин из фильма «Свадьба лучшего друга». Вся троица мигом расслабляется, а на лице Грейс появляется до того лучезарная улыбка, что у меня замирает сердце. Хочется сейчас же подбежать к ней, поцеловать и все рассказать.

На настенном экране начинают высвечиваться слова. Публика принимается хлопать. Алва не попадает в ритм, а Си У – в ноты, но веселье этих троих завораживает всех. Дэнни подмигивает Митчелл, и я понимаю чувства Джулии Робертс, наблюдавшей за Майклом, влюбленным в другую.

Когда песня заканчивается, подзываю бармена:

– Можешь оказать мне небольшую услугу за десять баксов?

– Ничего незаконного, приятель. – Парень глядит с подозрением.

– Попроси диджея поставить одну песню. Хочу остаться в тени.

Бармен смотрит на меня как на идиота. Я и есть идиот. Затем он кивает:

– Какую песню-то?

Ему приходится подойти вплотную, чтобы расслышать: музыка оглушительна, голос Си У пронзительно фальшив. Забрав банкноту, бармен исполняет мою просьбу.

Песня Ареты заканчивается. Грейс, Алва и Си У остаются на сцене. Звучат первые ноты «Can’t Take My Eyes Off You» Фрэнки Валли. Грейс, похоже, удивлена. Пусть она всмотрится в зал, обнаружит меня, подойдет и скажет, что не испытывает ко мне ненависти. Сам я никогда еще не был так далек от всякого зла.

Сижу, наблюдаю. Грейс начинает петь, и Алва вопит в микрофон:

– Обожаю эту песню! Народ, похлопаем моей подруге, которая сегодня разменяла свою первую четверть века!

Слушаю, как она поет, улыбается, радуется вместе с лучшими друзьями, думаю о том, как ее поцеловал Дэнни, и понимаю, как сильно я ее люблю.