Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

дни тянулись бесконечно. Приходится признать: я их заслужила. Сердцу требовалась шоковая терапия от глупых иллюзий, в плену которых оно билось, и оно ее получило. А чего, собственно, я ожидала? Что еще могло произойти? С самого начала мы были предельно честны друг с другом: потрахаемся, избавимся от чрезмерного желания – и привет. Другое дело, что Мэтью исчез с горизонта и как коллега. Нет, он, разумеется, прислал мне фотографии, вновь сделавшись пунктуальным и дотошным, но мы не разговариваем, даже не переписываемся, если не считать кратких деловых мейлов, заканчивающихся стандартными: «спасибо», «искренне твой», «желаю хорошо поработать».

Вся эта тягомотина длится до сегодняшнего дня – последнего дня уходящего года. Будь мы героями романтической комедии, «Гарри» побежал бы к «Салли», чтобы самым романтическим на свете способом признаться ей в вечной любви. Но ожидать подобного не приходится, все эти фильмы – полная чушь.

Через девять дней мы с Говардом увидимся в последний раз. И он не кинется ко мне с букетом алых роз, как Ричард Гир в финальной сцене «Красотки», не будет пылающего любовью взгляда в переполненном журналистами пресс-центре под песню Элвиса Костелло. Это реальность. Голый секс (три незабываемых раза) да кое-какие личные признания двоих очень одиноких людей, ничего больше. Тупая мечтательная идиотка.

Кто у нас смело пошел в атаку, так это Дэнни, приславший мне подарочный конверт с двумя билетами на самолет. Один на его имя, другой на мое. Рейс через четыре часа, пункт назначения – Бостон. Как только я их получила, мой телефон чудесным образом ожил, однако вместо имени Мэтью там оказалось имя Дэнни.

– Ну, готова? – спрашивает он без предисловий, с дерзкой уверенностью и обаянием.

– Откуда ты узнал…

– Джош доложил, что ты вернулась из Алтуны.

Все верно, его приятель Джош встречается с моим другом.

– Слушай, Грейс, я знаю, наше время еще не пришло, но я собираюсь за тебя побороться. Летим в Бостон: ужин в лучшем ресторане и новогодняя вечеринка на самой красивой в мире террасе. Идет?

– Дэнни, я… – мнусь, не в силах подобрать правильные слова: таких слов просто не существует.

Не хочу я ни красивейшей террасы, ни ужина со знаменитостями и билета первого класса. Я бы с радостью отдала все это за один день с Мэтью в доме родителей и нашу игру в «Риск» в натопленной гостиной. Потом я вспоминаю, что наши чувства с Мэтью невзаимны, что он решил окончательно избавиться от меня и работать отдельно. Что я для него пустое место.

Я призадумываюсь. Дэнни – идеальный мужчина: красив, достаточно самоуверен, чтобы понравиться любой нормальной женщине, богат и обаятелен.

– Заодно о твоем сценарии переговорим, – добавляет он. – Я о нем не забыл. Сегодня мы с коллегой как раз подробно его обсуждали.

Неужели правда? Кто-то прочитал мой сценарий? Сердце раздувается, словно воздушный шарик.

– Грейс, ты еще здесь?

– Да-да, но ты застал меня врасплох.

– Сделаем так, – не теряется он. – Я буду ждать тебя в аэропорту. У тебя остается время на раздумья, только подумай обо всем как следует. Грейс, – шепчет он. – Если ты согласишься, я подарю тебе лучшую в твоей жизни новогоднюю ночь, и мы наверстаем все, что упустили.

Через два часа я все еще думаю. Смотрю на билеты, на раскрытый чемодан, лежащий на кровати. Портер крутится у меня на коленях, оставляя шерсть на кошмарной розовой пижаме и требуя, чтобы ему почесали за ушами. Оно и понятно, каникулы он провел у святой Алвы, а та гладит моего кота с той же охотой, с какой предоставляет на разграбление свою косметичку. Теперь Портер удовлетворенно мурлычет.

– Не рассчитывай убедить меня, будто соскучился, – бормочу я.

Время поджимает, а я понятия не имею, что делать. Не хочу оставаться одна в новогоднюю ночь и реветь, поедая жратву навынос. До безумия хочется знать, где и с кем сейчас Мэтью и какого черта мы не вместе. Может, он у Роуз? Резко вскакиваю. Портер, недовольно вякнув, убегает.

– Извини, но тут кто-то страдает по-настоящему, – объясняю ему и принимаюсь ходить взад-вперед по комнате, так, что мысли сталкиваются в голове.

Хватаю телефон, открываю нашу с Мэтью переписку. Что же ему написать? Умом понимаю, что хватит за ним бегать, он уже достаточно оттоптался на моей гордости. Представляю, как он в компании больной бабушки поднимает тост за счастливый новый год перед дежурными медсестрами, мечтающими провести ночь совсем в другом месте. Тапаю его имя и звоню.

Он отвечает после второго гудка. Это хорошо, говорю я себе, это судьба. Наверняка он тоже раздумывал, не позвонить ли мне и не извиниться ли. Пусть Мэтт не прибежит ко мне на манер Гарри, но наверняка предложит провести вечер вместе, как принято между коллегами, добрыми друзьями, или кто там мы с ним теперь друг другу.

– Привет.

– Привет, – эхом отзываюсь я.

Сними кто-нибудь у меня сейчас энцефалограмму, получил бы ровную линию – энцефалограмму кактуса. Что дальше? К счастью, Мэтт начинает первым:

– Я прочитал твои правки. По-моему, все вышло очень хорошо.

– Спасибо, – лепечу в ответ. – Я уже вставила твои фото в макет.

С каких пор мы разговариваем, как два чужих человека? Грудь сдавливает, мне не хватает воздуха.

– Однако мы сильно отстаем от графика, надо бы поднажать, – продолжает он с упреком. – Сегодняшний вечер выпадает, но с завтрашнего дня нас ждет аврал.

– Ага, кстати, о…

Договорить я не успеваю, потому что в трубке раздается женский голос:

– Мэтти, дорогой, где у тебя фен?

Я деревенею. Вот, значит, какие у него неотложные дела. Поэтому мы больше не встречаемся?

– Минуточку, – говорит Говард.

До меня доносится звук шагов, потом тот же голос говорит:

– Спасибо, дорогой.

Я умираю. Стою столбом, слушая, как с грохотом рушится моя жизнь.

– Прости, что ты говорила?

Что я говорила? Пытаюсь сообразить, что ему сказать, кроме оскорблений, горьких вопросов и требований объяснить свое поведение. Нет, этот тип не достоин ни моего внимания, ни моей боли. Достаточно уже он меня дурачил.

– Я звоню, чтобы сообщить, что меня не будет в городе до второго января.

– Мм. Возвращаешься в Алтуну?

– Нет, лечу с Дэнни в Бостон. Постараюсь, конечно, выкроить время и поработать, но…

– Ясно, – отвечает он изменившимся голосом. – Рад слышать, что у тебя романтическое путешествие, но вынужден напомнить о неустойке, если не сдадим в срок.

Голос ледяной, словно я дала ему пощечину, и все же я не жалею о своих словах. Путается с другой в той самой кухне, где мы занимались сексом, и, черт его дери, имеет наглость ревновать меня к Дэнни!

– Приму к сведению. Желаю хорошо провести время с твоей пассией.