Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

И она не знает, что Рейв пережила казнь.

Чёрт.

Я осторожно накрываю ладонью её руку, сжимающую клинок.

— Королевский Саблезуб...

Он вовсе не собирался есть Рейв.

Она мгновенно отдёргивает руку.

Вскакивает и отпрыгивает назад так стремительно, что напоминает вспорхнувшую птицу.

Замирает возле стола.

Ноги обнажены.

Остальное тело почти полностью скрывает большая чёрная рубашка.

Видны лишь кончики дрожащих пальцев.

Надеюсь...

Она дрожит не от страха.

Я медленно приподнимаюсь на локтях.

Чувствую, как по шее стекает кровь из неглубокого пореза.

Её взгляд тут же цепляется за неё. Брови хмурятся. Затем она снова смотрит мне в глаза.

Я осторожно присаживаюсь на корточки, прекрасно понимая, что намного выше неё. Если встану во весь рост...

Она вполне может снова пустить мне кровь.

— Райган унёс её на север.

В Домм.

Её губы приоткрываются.

С них срывается едва слышный звук.

Всхлип.

— Рейв жива.

Глаза закатываются.

И это единственное предупреждение, которое я получаю. Её тело вдруг полностью обмякает.

Я бросаюсь вперёд.

Успеваю подхватить её голову ладонью за мгновение до того, как она ударяется о каменный пол.

Тяжёлый туман бурлит под вой ветра, что пробирает до костей,.

Тяжёлый туман бурлит под вой ветра, что пробирает до костей, окутывая холодный мир зловещими оттенками. Я, пошатываясь, бреду по снегу глубиной до колен, прикрывая глаза рукой. Каждый мой след размазывается кровью, сочащейся из изодранных ступней, а пустой живот урчит так громко, что я уверена — стрекочущие твари где-то вдали услышат его. Бросятся в погоню.

Как и всё остальное, что, вероятно, уже гонится за мной.

Я стараюсь об этом не думать. Крепче сжимаю дрожащий кулак вокруг ключа, за который убила. Кровь стражника всё ещё покрывает мою разорванную тунику и забилась под обломанные ногти. Она до сих пор полосами тянется по моим заиндевевшим волосам — жёстким, как солома, которой был набит наш с Фэллон тюфяк.

К горлу подкатывает ком.

Из-за него трудно дышать.

Я заставляю себя проглотить его. Подойдя к довольно крутому склону, поднимаю взгляд.

— Кажется… нам туда…

Острые камни глубоко режут подошвы, пока я карабкаюсь вверх. Бёдра горят.

Лёгкие ноют.

Сердце…

Холодное.

Склон выравнивается. Его прикрывает серая каменная стена, за которой скопился плотный сугроб. Идеальное укрытие, если вырыть в нём нору. Сделать убежище, которое защитит от ветра и от всего, что может рыскать поблизости в поисках добычи.

— Думаю, здесь мы в безопасности…

Я жду ответа Фэллон. Но, когда её голос не звучит, резко оборачиваюсь, всматриваясь в туман.

В тот самый каменный склон, по которому только что поднялась.

— ФЭЛЛОН!

Мой крик разносится вокруг, но он ничто по сравнению с тяжёлыми ударами сердца, колотящегося так яростно, что, кажется, вот-вот разорвётся.

— Я здесь, глупышка.

Бледная тень проступает из молочной мглы, медленно, но уверенно поднимаясь по склону.

Ноги подкашиваются.

Я падаю на колени, жадно хватая ртом воздух, а Фэллон карабкается ко мне. Добравшись до вершины, она откидывает капюшон.

Открывая свои прекрасные золотистые волосы, растрёпанной вуалью лежащие на плечах.

Её зелёные глаза сияют даже в тусклом свете, несмотря на явное изнеможение, отпечатавшееся на болезненно-бледном лице. На тёмных кругах под глазами. На худых коленях, выглядывающих из-под тяжёлого чёрного плаща, который я набросила на неё, сняв со стражника, чьей кровью теперь почти полностью покрыта сама.

— Ты в порядке? — спрашивает она потрескавшимися, бескровными губами.

Она поднимает руку и касается моей щеки ладонью, и я едва не рушусь под этим прикосновением — оно гораздо холоднее, чем я помню.

— Я думала, что потеряла тебя…

Она опускается рядом со мной, поднимает вторую руку к моему лицу и смахивает случайную слезу с моей щеки.

— Никогда.

Я крепко сжимаю губы. Только так удаётся удержать ужасную дрожь, сотрясающую челюсть, пока я всматриваюсь в её гладкие, тонкие черты. В её глаза — большие и прекрасные, как драгоценности в сокровищнице Аркина.

Ещё одно сокровище, которое он собрал и спрятал в пирующей тьме.

Я прижимаю Фэллон к груди и заключаю её в объятия. Обнимаю так крепко, что чувствую, как боль под рёбрами немного отпускает.

И хмурюсь, понимая, что она дрожит.

Будто рассыпается изнутри.

— Идём.

Я отстраняюсь и натягиваю ей на голову капюшон, защищая от яростного порыва, который без труда прорывается сквозь мои лохмотья.

— Кажется, я придумала, как укрыться от этого мучительного ветра.

Он немного стихает.

Будто Клод меня слышит.

Это кажется странным, ведь совсем недавно она кричала на меня.

Я оборачиваюсь и замечаю осколок ярко-синего льда, должно быть, сорвавшийся выше по склону горы. Идеальный инструмент, чтобы прорезать снег.

— Я вырою нам… — запинаюсь. — Как же это называется? Снежную… эту…

Фэллон выходит вперёд, приседает передо мной и улыбается.

Улыбкой, способной исцелить весь мир, если бы её увидело достаточно людей.

— Ты знаешь это слово.

Правда?

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить…

— Хижину, — говорю я. — Снежную хижину.

Она кивает, и её улыбка становится ещё шире. Затем забирает у меня кусок льда.

Когда лёд исчезает из моих рук, я замечаю, что он глубоко рассёк ладони, оставив рваные порезы, с которых кровь капает на снег.

— Сначала немного отдохни со мной, хорошо? Ты совсем выбилась из сил. И истекаешь кровью.

— С руками всё не так плохо…

— Я не про руки.

Она указывает вниз, и я хмуро опускаю взгляд на свежее кровавое пятно, расплывающееся чуть ниже левой груди.

Ах…

— Меня задела стрела, — тихо бормочу я, позволяя ей осторожно уложить меня на снег.

— Я знаю. Нужно только туго перевязать рану.

Хорошая мысль.

Я зажимаю ключ между босыми коленями, затем вцепляюсь зубами в край своей изношенной рубахи, отрываю длинную полосу ткани и туго перевязываю рану, пока Фэллон внимательно наблюдает.

Когда заканчиваю, она ложится рядом прямо на снег, переплетая со мной руки и ноги.

Вместе мы смотрим на движущийся туман, словно это те луны, которые Фэллон рисовала по всему потолку нашей камеры…

— Это ведь не те облака, о которых ты рассказывала? Цветные?

— Нет, — шепчет она, крепче обнимая меня. — До них ещё долго идти. Но они прекрасны, Рейв. Ради них стоит проделать этот путь. Обещаю.

Я уже собираюсь ответить, когда она поднимает мой сжатый кулак.

— Что у тебя там?

Я разжимаю пальцы, показывая ей тусклый металлический ключ.

Такой сложный.

Такой зубчатый.

Инструмент, которым бесчисленное количество раз отпирали нашу камеру, чтобы вывести меня в логово Аркина — тренироваться в его огне. Или в бойцовские ямы, где я разрывала на части других живых существ, зарабатывая кровавый камень, благодаря